Endgame. Ключ Неба - Джеймс Фрей

– Любит выделываться? – интересуется девушка.

– Ничуть.

Сара поднимает лицо к Яго и целует его – долго-долго. – Я по-прежнему не особо счастлива, что ты меня сюда приволок. Но я счастлива, что мы вместе.

Он улыбается.

– Что ж, идем знакомиться с твоим папочкой.

Ренцо опускает трап, и они выходят из самолета.

Снаружи холодно, воздух непривычно разреженный для Сары. Хульяка расположена на плато Кальяо, 12549 футов над уровнем моря. Охряные холмы и голые пики Анд плотным, совсем близким кольцом окружают город.

Гитарреро обнимает Яго, целует в левую щеку, в правую, снова в левую, снова в правую. Крестит сына, поднимает руку к небу. Хлопает Яго по плечу. Обнимает Ренцо. Говорит что-то на языке, которого Сара не понимает. Гитарреро с Ренцо смеются – видимо, одной им понятной шутке.

Отец Яго поворачивается к Саре.

– И что мне вам сказать? – спрашивает он по-английски.

– Как насчет «Рад знакомству», пап? – предлагает Яго.

Берет Сару за руку.

Гитарреро пожимает плечами. Улыбается. Улыбка у него такая заразительная, что девушка не может не улыбнуться в ответ.

Она не доверяет ни этому пожилому ольмеку, ни Ренцо. Хотя она доверяет Яго. Теперь в ее доверии к Яго образовалась трещинка – маленькая, но заметная. Девушке так хочется верить, что он действует в ее интересах, что ведет себя так лишь потому, что она сейчас не в состоянии принимать решения.

Яго ободряюще сжимает ее руку.

Надо улыбаться.

Она должна улыбаться.

Они разгружают самолет – Яго забирает из сейфа Ключ Земли, прячет в карман, – и садятся в «Субурбан». Не обратив никакого внимания на паспортный контроль, подъезжают почти вплотную к проволочной сетке-ограждению.

Охранник в штатском нажимает кнопку. Ворота открываются, «Субурбан» проезжает. Охранник машет им вслед.

Гитарреро добродушно показывает в ответ средний палец. – Пришлось заплатить ему тысячу американских долларов, – по-испански замечает он. Сара прислушивается. Ее испанский нельзя назвать беглым, но знаний хватает, чтобы понимать речь. – Представляешь, я, Гитарреро Тлалок, правитель этого города, должен давать взятку какому-то паршивому охраннику!

Можешь в такое поверить?

– Нет, пап, не могу, – отзывается Яго с переднего сиденья.

«Калашников» лежит у него на коленях.

Гитарреро переходит на какой-то странный язык. Говорит на нем почти минуту. Голос у него сердитый, раздраженный; редкие взрывы притворного смеха лишь усиливают это впечатление. Единственные слова, которые может разобрать Сара, – те, что она уже слышала от Яго. «Аукапома Уайна». Имя. Яго, в отличие от нее, прекрасно понимает все, что говорит отец. Понимает – и молчит. Вместо него отвечает Ренцо.

Выплевывает явное ругательство.

– Si, si, si, – соглашается Гитарреро.

Яго молчит.

Сара не выдерживает.

– О чем вы говорите? – на довольно приличном испанском спрашивает она, недовольная тем, что от нее пытаются что-то скрыть.

Яго оглядывается через плечо, закатывает глаза. – Папа сказал, что после падения метеорита – его здесь называют El Punta del Diablo – его доходы от крышевания уменьшились на восемьдесят пять процентов. Все разбегаются. Похоже, город летит в тартарары. Остались только преступники, мошенники, священники, нищие и маленький военный отряд – им десятилетиями платили, только поэтому они пока и с нами.

– Последнее не так уж плохо, наверное? – предполагает девушка.

– Не плохо. Только вот преступники никогда не платят другим преступникам за защиту, – объясняет Гитарреро. – Хорошо хоть, что я позаботился о сбережениях на черный день.

Сара не может избавиться от тревожного предчувствия, что речь Гитарреро, произнесенная на неизвестном языке, не имеет никакого отношения к его доходам. Зачем для такого несущественного разговора таиться от нее? Зачем вообще говорить на другом языке, если это никак не связано с Последней Игрой? Почему ругался Ренцо, если он последние 10 лет провел в Ираке? Что должна сделать Аукапома Уайна, если она действительно такая уважаемая старейшина ольмеков?

Они мне врут.

«Шевроле» добирается до границы аэродромной территории, и к нему присоединяются еще две машины. Впереди – огромный пикап «Тойота» последней модели, с вращающимся в кузове пулеметом 50-го калибра. Один человек – за прицелом; еще двое, с автоматами М4, его прикрывают. С трех сторон оружие защищено взрывоустойчивыми пластинами, плюс дополнительно под стволом пулемета укреплен толстый стальной лист. Все мужчины – в бронежилетах.

В кильватере «Субурбана» – черный «Шевроле-Тахо».

На капоте у него, так же, как и на капоте их машины, – красный орлиный коготь.

– Держитесь, – по-испански предупреждает Гитарреро.

Конвой ускоряет движение.

Плотным, сомкнутым строем машины проносятся по предместьям Хульяки, взбираясь к западному краю городского центра. Над кирпичными и бетонными зданиями то тут, то там встают столбики дыма – больше чем в дюжине мест. Яго указывает на один из них – туда, куда упал метеорит.

Кратер все еще тлеет и курится.

– Какие-то сукины дети два дня назад подожгли станцию водоочистки. – Гитарреро крутит рулем вправо и влево, объезжая выбоины и бродячих собак. Трое в пикапе время от времени предупредительно палят в воздух, расчищая путь. Мимо мелькает заброшенное футбольное поле; пустой, разгромленный, некогда жилой квартал; деловой район, где в стенах зданий – выщерблины от пуль, а окна разбиты. Бакалейная лавка, обнесенная оградой из мешков с песком; перед ними сидит пожилой мужчина с пистолетом на бедре, курит длинную сигару. Они проезжают мимо богато украшенного собора, построенного в стиле испанской миссионерской церкви. Вокруг толпятся люди: кто-то сидит на коленях, кто-то разговаривает, ест, даже смеется.

Священники в длинных белых одеждах принимают исповеди, раздают бутылки с водой и добрые слова. Никаких конфликтов, никакой вражды – островок спокойствия в океане смуты. За стеклами машины тянутся бедные пригороды: низкие кирпичные дома, стоящие вплотную друг к дружке, плоские жестяные крыши, бездомные собаки, шастающие по пустынным дворам. Повсюду – вооруженные мужчины и даже мальчики: вопят вслед их кортежу, машут кулаками, кидают камни. – Когда ты уехал, Сьело совсем распоясались, – сетует Гитарреро.

Яго объясняет, что Сьело – давние конкуренты Тлалоков из Боливии, из Нуэстра-Сеньора-де-ла-Пас, что по ту сторону озера Титикака.

– Они ни черта не знают о Последней Игре! – возмущается его отец, стараясь перекричать рев двигателя, – и последние годы не доставляли почти никаких неприятностей. Силенок им не хватало с нами бодаться. Но как только объявили об Аваддоне, они собрали всех своих и перешли в наступление. Захватывают квартал за кварталом. Пока что мы просто позволяем им тут обосноваться. Последняя Игра слишком важна, чтобы тратить время на борьбу за территорию.