Star Wars: Посланники хаоса I. Проверка на прочность - Джеймс Лучено

– Нам с тобой нужно прийти к соглашению. Я не знаю, как это у тебя получается, но с этого момента держись подальше от моих мыслей, ясно?

– Это будет довольно трудно, – задумчиво брякнул Дрома.

– Это твои проблемы. – Мгновение Хэн пристально разглядывал его. – Но, кстати, как это у тебя получается?

– А ты не слышал, что ли, что рины славятся искусством гадания и предсказания судьбы? – шутливо полюбопытствовал Дрома.

– Ну да, а я тогда – рыцарь-джедай.

Дрома рассмеялся.

– Ну, это было бы преувеличением.

Хэн поморщился и воспользовался ножом из комплекта для выживания, чтобы перерезать мясной ломоть пополам – на почерневшей оборотной стороне попрежнему красовался товарный знак изготовителя, «Потребительские товары Небьюла».

В явной нерешительности Хэн засунул небольшой кусочек себе в рот. Дрома наблюдал за лицом Хэна, пока тот жевал – или пытался жевать.

– Не то что ты ожидал?

– Я ожидал нечто съедобное, – промямлил Хэн с набитым ртом.

– Что, так плохо?

Дрома позаимствовал у Хэна прибор для выживания, чтобы отрезать способный поместиться в его рот кусок от своей половины.

Хэн пододвинул к нему поближе пустое блюдце.

– Сюда можешь выплевывать свои зубы.

Дрома несколько секунд пережевывал ломоть, после чего культурно вытащил его пальцами изо рта и швырнул под стол.

Хэн тяжело вздохнул.

– Как ты смотришь на то, чтобы переселиться в ресторан? Я угощаю.

Дрома ухмыльнулся.

– Я думал, ты никогда не предложишь.

Они вышли из кафетерия и преодолели короткую дистанцию по прогулочной палубе к переполненному народом обеденному залу, умудрившемуся сохранить часть той пышности, которая давно уже была позабыта в остальной части «Королевы». Они как раз присаживались за столик, когда вдруг вмешался клаатуинецметрдотель.

– Мне очень жаль, мастер, – обратился он к Хэну, – но мы не обслуживаем.. . ринов.

Хэн одарил гуманоида с толстыми веками и вытянутой челюстью скептическим взором.

– Ты что, думаешь, ты работаешь на «Тинта Радуге»? Это же корабль беженцев!

Метрдотель презрительно фыркнул.

– Но у нас же есть свои правила.

Ноздри Хэна раздулись, и он оттянул руку назад, словно взвел курок, но Дрома удержал его.

– Драка ничего не изменит, – предупредил Дрома, едва не повиснув на бицепсе Хэна.

– Кроме моего настроения, – рыкнул Хэн.

– Но не наших аппетитов.

Хэн опустил кулак и выхватил меню из рук проходившего мимо официанта. Изучив его, он ткнул пальцем в блюдо дня и всучил меню в длиннопалые ладони метрдотеля.

– Две порции вот этого – с собой.

Клаатуинец поднял взгляд на Хэна и тут же поспешил прочь, довольно быстро вернувшись с заказом.

Хэн и Дрома забрали свои сухие пайки и разместились с ними на изорванных стульях наблюдательной палубы. Ели они молча, а «Королева» тем временем маневрировала прочь из космического пространства Орд Мантелл, набирая ход для прыжка в гиперпространство. Звездный свет переливался по сильно поврежденному ободу «Колеса фортуны». Хэн заставлял себя не думать о судьбе Роа и Фасго – по крайней мере до того момента, как они прибудут в Билбринжи.

Насытившись, он откинулся на спинку стула и сомкнул пальцы на затылке.

– А откуда произошли рины? – полюбопытствовал он, пока Дрома дочиста вылизывал свои пальцы. – Изначально, я хочу сказать.

Дрома разгладил кончики своих белых усов.

– С планеты в Центральных мирах, но даже сами рины не знают, с какой.

– Вас вынудили оставить ее?

– Существуют две версии. Согласно первой, мы ведем свой род от племени из десяти тысяч музыкантов, которых пожаловали соседнему миру, потому как с искусством там был напряг. По другой наши предки были воинами, вставшими на защиту от угрозы из Внутренних территорий. Наш язык содержит множество военных терминов, таких как; наше обозначение не-ринов, которое имеет лингвистические связи со словом «гражданский».

– А каким ветром вас тогда занесло в Корпоративный сектор?

– Стечением обстоятельств. Покинув Центр, мы выучились сельскому хозяйству, обработке металлов и прочим ремеслам, но нас везде преследовали подозрения. С поддельными документами для обеспечения безопасного проезда нам было позволено осесть в удаленных мирах Корпоративного сектора. Безусловно, свое слово сказали и наши способности к исцелению, перенятые у множества различных по численности групп, – они помогли спасти жизнь одному очень важному местному чиновнику. Тем не менее наш кочевой образ жизни, наше пристрастие к скрытности, отсутствие письменности – все это исключительно ради самосохранения – заставило многих поверить в то, что мы – воры и черные маги. Считалось, что мы занимаемся каннибализмом, а в некоторых секторах закон даже разрешал охотиться на нас, клеймить и убивать. Нас стали обвинять в преступлениях других. Наш родной язык был признан вне закона, а многих из нас, в том числе и наших детей, продали в рабство.

В трезвой памяти Хэн припомнил ринов на «Колесе» – тех, что встретили их у трапа «Счастливого кинжала», и ту пару, что обращалась за помощью к нему лично в кантине «Ставки сделаны», напрашиваясь в пассажиры для путешествия к Центру.

– Как же вас забросило на «Колесо фортуны»? – спросил он.

– Я был в караване наших кораблей, которые направлялись из Корпоративного сектора к звездному скоплению Малый Плуриод, когда юужань-вонги вторглись в систему Оттега и уничтожили Итор.

– Ты профессиональный пилот?

– И очень неплохой, – сказал Дрома, – А также хороший разведчик и, вообще, в космосе я – как рыба в воде.

– Так что же произошло после Итора?

– Наши корабли были разбросаны, как и наши семьи. С той поры я и разыскиваю своих родственников, включая сестру и нескольких кузенов.

– Сурово, – прокомментировал Хэн.

Дрома кивнул.

– Ну а ты, Роки? Ты управляешься с кораблем так же уверенно, как пилот истребителя – или как преуспевающий контрабандист. Что привело тебя сюда?

Хэн взял паузу, чтобы собраться с мыслями.

– Я больше механик, чем пилот. Немного отошел от обычной жизни, чтобы кое-что разузнать.

– То есть ты тоже пытаешься вернуться к семье? – изрек Дрома.

Хэн поднял на него взгляд.

– Возможно.

Из ресторана донесся мотив «Мечты с запахом дыма», песни, которая прекрасно подходила для мягкого контральто Брии Тарен и которую она частенько напевала.

– Песня напомнила тебе о чем-то, – заметил Дрома, осторожно наблюдая за Хэном.