Шанс? Параллельный переход - Василий Кононюк

— Да ты обиды не держи, Богдан, просто чудно мне это все.

— Ладно, спи давай, Дмитро, как отдохнешь — тогда потолкуем.

— Ты, как устанешь, буди…

Дмитро уснул, а я продолжал пилить, внимательно поглядывая в целый глаз Кабана. Клиент потихоньку дозревал. Вот такие, как он, легковозбудимые холерики особенно плохо переносят неподвижность и монотонность. Он с каменным лицом будет терпеть, когда его палят огнем, ломают кости, выворачивают руки. Сильные чувства и сильные ощущения — это его стихия. Но что-то нудное, зудящее и не меняющееся легко доводит таких людей до нервного срыва. Гвоздем по стеклу поскрипеть — это как тест. Кто бурно реагирует, тот долго монотонного воздействия не выдержит. Монотонное воздействие вызывает в нервной системе таких людей возбуждение, сходное по своей природе с автоколебаниями. Каждое повторение воздействия увеличивает амплитуду возбуждения, вплоть до разрушения системы.

Говоря человеческим языком, если долго такому клиенту пилить зуб, то он слетит с катушек, и обратно вернуть его будет очень трудно.

Заметив, что в его глазу к отчаянию и мольбе начинает примешиваться обреченность, решил начать разговор, — это был уже тревожный признак: обреченность, безразличие и уход в себя — таков обычный путь бегства от действительности. Продолжая пилить и вытащив затычку из одного уха, спросил:

— Ты меня слышишь? Если слышишь, моргни глазом. — Пленник заморгал глазом. — Готов ли ты поведать все, что знаешь? — Моргание. — Одно тебе скажу: если скажешь хоть слово лжи, больше тебя ничего спрашивать не буду, пока все зубы не спилю. Понял ли ты меня? — Моргание.

Дав ему напиться воды из бурдюка, приступил к делу. В результате длительных расспросов удалось кое-что из Кабана выудить. Не то чтобы он не хотел сотрудничать. Просто люди, не склонные к повествованию, выдают в качестве ответа на вопрос минимально возможную информацию — строго про то, о чем ты спрашиваешь. И не потому, что хотят тебя позлить или что-то утаить. Просто так она записана. В виде мелких, не связанных друг с другом файлов. В результате поиска, сортировки и объединения файлов нарисовалась следующая картина.

Жил себе на левом берегу, в княжестве сына знаменитого Мамая, некий бей по имени Айдар Митлиханов. Совсем недавно еще к княжеству Мамая, которое формально входило в состав Золотой Орды, а фактически давно было автономным, со своей внешней и внутренней политикой, относилось и Крымское ханство. Но диаметрально противоположные интересы Мамая и крымчаков привели к тому, что после Куликовской битвы и гибели старшего Мамая Крымское ханство вновь стало практически автономным образованием. И вовсю взялось развивать работорговлю, которая очень скоро, лет через пятьдесят — шестьдесят после окончательного развала Золотой Орды и официального объявления Крымского ханства независимым от всех, станет основным видом деятельности этого формирования. И не потому, что жили там одни отморозки. Отморозков везде хватает. В данном случае определяющей была инфраструктура. Наличие удобных портов и близость восточных рынков, с их высоким спросом на невольников, двигала трудовые ресурсы Крыма в сторону организованного бандитизма.

И вот этого неспокойного бея Айдара давно терзала мысль, как соединить официальную политику добрососедских отношений с Литовским княжеством, проводимую его боссом Мамаем, с таким невероятно прибыльным бизнесом, как работорговля, которой успешно занимались банды крымчаков, регулярно пересекая земли, контролируемые в том числе и его родом.

Мамай-младший, который, кстати, был православным, а его потомок, по одной из версий, и стал тем легендарным казаком Мамаем, чаклуном и характерныком,[18]о котором ходит столько картин, сказок и легенд в наше время, резко отрицательно относился к работорговле, но на прямую конфронтацию с Крымом не шел. Он дал указ беспрепятственно пропускать «крымских торговых людей» в Литовское княжество и обратно за возможность беспрепятственного прохода к крымским торговым городам, но своим запрещал заниматься людоловством под страхом смертной казни.

Сначала Айдар пристраивал своих людей к «торговым людям» из Крыма, но они были там на вторых ролях, самые жирные куски уплывали. Айдар, не лишенный логического мышления, применил к своей коммерческой деятельности еще не сформулированный принцип «лучше меньше, да лучше». Поняв, какой товар самый дорогой, самый выгодный и в постоянном дефиците, он начал целенаправленную работу по добыче красивых молодых девушек.

Первые попытки закончились провальной неудачей, когда добытчики, прибывшие в Киев под видом татарских купцов, были пойманы и повешены. Но Айдар, сделав верные выводы, понял, что нужно делать ставку на местные кадры, и начал кропотливую работу по налаживанию связей с казаками и поиску подходящих исполнителей из их числа. Непосредственно занимался этой работой двоюродный дядя Айдара Фарид, хитрый и немолодой татарин, недавно разменявший шестой десяток. Именно он вербовал казаков на эту работу, договаривался о системе связи, местах встреч, извещениях, которыми обменивались партнеры через третьих лиц.

Связь держали через разъезды, купцов, встречи на ярмарках. Система начала работать и приносить неплохую прибыль. И хотя крымчаки упорно не пускали его напрямую на свои рынки, а сами приезжали за товаром, но даже за посредничество прибыль многократно окупала все хлопоты. Все участники были довольны друг другом, каждый заботился о своей части сделки, и никто не хотел терять такой выгодный канал.

И тут случился прокол. Очередной богатый купец, который приехал со своей охраной, был взят в плен, его охрана частью перебита, частью пленена. И хотя гонцы никаких претензий от купца Айдару не предъявляли — ведь в той стычке погибли все пятеро представителей Айдара, которые встречали казаков с товаром и контролировали сделки, — сам Айдар понимал, что произошедшее может серьезно сказаться на его деятельности. Гонцы передали просьбы посодействовать в том, чтобы выкуп прошел без срывов, и найти проводника, который проведет к селам неверных, замешанных в этом безобразии, доблестных воинов Аллаха, желающих смыть их кровью свой позор. Айдар тут же пообещал гонцам полное содействие в проведении силовой акции, которую обязался подготовить к моменту проведения выкупа, поскольку задета и его честь, его люди погибли на своей земле, и этого он так не оставит.

Фарид получил задание выяснить, из-за чего случился прокол, найти проводников, способных провести сотню воинов мимо казацких разъездов к казацким селам и хуторам, замешанным в этом дерзком нападении на мирных татарских торговцев на исконно татарской земле. Босса своего Айдар в этом случае не боялся. Формально земли ниже по течению от Черкасс входили в состав княжества Мамая, но казаки его данниками не были и самовольно жили на этих землях. Теоретически их мог обидеть любой и пытаться поставить под свою руку; но фактически желающих не находилось из-за крайне низкой уверенности в успехе и крайне высокой уверенности в сильной головной боли. Кстати, по нашей истории, очень скоро Мамай подарит эти земли князю Витовту, после того как последний сядет на литовский престол. Именно в это время Витовт должен мутить воду среди литовских бояр, крестоносцев, даже московского князя звал в подмогу, чтоб отобрать литовский престол у Ягайла.