Условия выживания - Леонид Кудрявцев

— Помни о том, что я тебе сказал. Вы, нестандарты, должны осознать свою несвободу. Как только это случится, вы сразу поймете, что надо делать дальше.

— Какая тебе в этом корысть? — спросил я.

— Может быть, и есть, — хихикнул ракул. — Знаешь, мне кажется, мы еще встретимся. Не скоро и при других обстоятельствах, но мне этого очень хочется. По крайней мере будет любопытно узнать, прорастут ли семена, посеянные моими беседами.

— Нет, — заверил его я. — Не прорастут.

— А это мы еще увидим. Это покажет время. Тут он был прав.

Время все расставляет на свои места. Надо только обладать хотя бы некоторым его количеством, и ты окажешься точно на том месте, которое заслуживаешь.

Ох, хватит с философией… Не пора ли подумать о чем-то более реальном?

— Так как же твой подарок? — спросил я.

— Сейчас он будет у тебя. Главное, не подстрели мою руку. У нее находится подарок.

Я встал. Вот сейчас рассиживаться не стоило. Если ракул задумал какую-то пакость, то осуществить ее он попытается в данный момент. Нужно держать ушки на макушке. Я ждал.

На палубе по-прежнему было пусто. Внутри корабля слышался шорох и постукивания. Это передвигались с места на место и чинили пробоины крабы-ремонтники.

Я подумал, что по закону подлости сейчас на палубу должно было вынести кого-то из моих компаньонов. Однако этого не произошло. Табита, которую все же слегка контузило после взрыва «топора войны», спала в своей каюте. Тискальщик и Пес находились в трюме, осматривая полученные кораблем повреждения.

Потом я услышал тихий шорох у своих ног и, посмотрев вниз, увидел рыбу с разноцветными плавниками. Она была размером около метра, а строение ее пасти удивительно напоминало руку. Она была разделена на пять отростков, явно способных служить пальцами.

Где же подарок?

Изготовив «газонокосилыцик» к стрельбе, я наклонился к рыбе и вдруг вздрогнул.

Из ее пасти выглядывал кусочек предмета, который я менее всего на свете ожидал сейчас увидеть.

— Бери, бери, — сказал ракул. — Как ты знаешь, мы умеем не только выползать на сушу, но также и очень хорошо нырять. Достать эту вещь стоило мне некоторых трудов, но зато я добыл штучку, от которой ты не откажешься. Не так ли?

— Ты прав, — сказал я. — Не откажусь.

— Тогда забирай её. Протяни свою конечность и возьми. Не бойся, моя рука не причинит тебе вреда. Если бы ты знал, как трудно найти хорошую руку и потом приучить ее к полному послушанию. Нет, я бы ни за что не стал рисковать своей рукой. Так что бери смело. Не бойся.

Я настолько оторопел от всего этого, что наклонился к рыбе и, опустив ладонь в воду, потянулся к ее морде. Та разжала пасть и, после того как подарок ракула оказался в моей ладони, уплыла.

Я вытащил руку из воды и отступил на несколько шагов назад. До меня вдруг дошло, чем эта авантюра могла для меня кончиться.

Стоп, но ведь не кончилась? А подарок ракула…

— Ты доволен? — спросил ракул.

— Не знаю, — сказал я. — Еще не думал.

— По крайней мере — честно.

— Кстати, — сказал я, — если уж разговор зашел о честности, то можешь ты мне ответить, зачем ты мне эту ампулу отдал?

— Действительно честно?

— Да.

— Хорошо, я отвечу. Понимаешь, я сегодня весь остаток дня пытался сообразить, что мне с ней делать, и так и не смог ничего придумать. Я не могу ее уничтожить, поскольку понимаю, чем это чревато. Я не могу ее оставить себе, поскольку знаю, как к ней отнесутся мои соплеменники. Она может стать причиной еще большего раскола в наших рядах, причиной того, что мы не успеем захватить сушу. Ее осталось немного, этой суши, но на самом деле тот, кто ею владеет, тот владеет развитием технологии и действительно владеет миром. В общем, трезво подумав, я решил, что самым правильным будет отдать ее людям. Пусть за нее воюют наши враги, пусть они тратят на борьбу за нее все свои силы. Как, ты доволен таким объяснением?

— Действительно честно, — сказал я. — А ты не думал, что кто-то может эту ампулу разбить? В этом случае условия существования резко изменятся, и ракулы просто-напросто вымрут.

— Так же как и нестандарты. Я подумал, что, останься ампула у меня, шансы, что ее в конце концов разобьют, будут ничуть не меньше, а то и больше, чем если она попадет к тебе. Все остальное — судьба. Ее пути предугадать невозможно.

— Возможно, ты прав.

— Я прав в любом случае, — сказал ракул. — А теперь оставляю тебя вместе с этой проблемой и уплываю прочь. Теперь решать тебе, и мне мысль эта доставляет искреннее удовольствие.

— Последний вопрос, — сказал я. — Самый последний.

— Хорошо, я тебе на него отвечу.

— Ты только что проговорился. Судя по твоим словам, ты хорошо представляешь, чем является эта ампула. Слишком хорошо. Ты можешь, используя свою способность к телепатии, шпионить?

— Честно-честно?

— Да.

— Отнюдь нет. Все гораздо проще. Почему ты решил, что я разговаривал только с тобой? Почему ты решил, будто я не могу это узнать у кого-то другого?

— Ты говорил, что можешь общаться со мной благодаря тому, что я обладаю легким талантом к телепатии.

Ракул хихикнул.

— Но я не говорил, что ты обладаешь им единственный на этом корабле. Понимаешь, что я имею в виду?

— Кто он, этот второй? — спросил я.

— Мы договаривались только насчет одного вопроса. Могу я оставить себе хотя бы какие-то тайны?

Тут он, конечно, был прав. И никто не заставлял его быть со мной откровенным.

— Прощай, человек, я уплываю.

— Прощай, — сказал я, — Спасибо за подарок.

— Не благодари, ибо я сам не знаю, сделал тебе благодеяние или сотворил зло.

— О, кажется, ты заговорил высоким штилем? — спросил я.

— Почему бы ради разнообразия это не сделать? На прощание.

После этого он поплыл прочь, а я сунул ампулу в карман и стал прикидывать, что мне делать дальше.

Так все-таки благодеяние мне оказал ракул или, наоборот, сотворил зло?

Не знаю, действительно не знаю. Как бы и в самом деле не последнее.