По следу единорога - Майк Резник

— Ты как раз вовремя, Мюргенштюрм, — произнес басовитый голос.

Обернувшись, Мэллори оказался лицом к лицу с синекожим великаном в малиновом костюме из блестящей синтетики, голубой рубашке, фиолетовом галстуке, темно-синих ботинках и носках. До семи футов роста ему недоставало самой малости, а весил он фунтов пятьсот.

— Что это за мужик с тобой?

— Его зовут Мэллори, — сообщил эльф. — Он в полном порядке, я за него ручаюсь.

— Кто такой этот твой друг? — спросил Мэллори у Мюргенштюрма.

— Принц Уэльский. Склад принадлежит ему.

— Я думал, ты должен прийти один, — заметил Принц Уэльский.

— Он мой телохранитель, — ответил эльф. Принц Уэльский пристально разглядывал Мэллори секунды три, потом пожал плечами:

— Супротив Гранди с него толку мало. А впрочем, какого черта, меня это не колышет. Входите.

— Спасибо, — проговорил Мюргенштюрм.

Подойдя к двери, эльф открыл ее, и Мэллори последовал за ним на Старый Заброшенный Склад. Внутри находились бесчисленные ряды стеллажей, до отказа заполненные сокровищами, похищенными из другого Манхэттена: бижутерией, старыми бульварными журналами в пластиковой упаковке, кухонной утварью, резиновыми шинами, собачьими и кошачьими консервами, стерео- и видеоаппаратурой, мехами и даже кое-какими драгоценностями. Место, свободное от стеллажей, было загромождено большущими ящиками, набитыми чем угодно — от телевизоров до самодвижущихся газонокосилок.

Свернув направо, Мюргенштюрм зашагал к конторе. Жалюзи были закрыты, но сквозь щели пробивался свет, из чего Мэллори заключил, что светящееся окно снаружи принадлежит именно этому помещению.

Эльф осторожно открыл дверь.

— Привет, напарник! — встретил его тоненький насмешливый голосок. — Я ужасно рад, что ты смог добраться.

Переступив порог, Мэллори оказался в большой квадратной комнате размером футов двадцать на двадцать. Вдоль одной стены выстроился ряд стульев лицом к столу, главенствующему " противоположном конце помещения. За столом сидел лепрехун.

— Мистер Мэллори, как я полагаю? — проговорил он с мерзкой усмешкой.

— А ты, видимо, Липучка Гиллеспи, — ответил Мэллори.

— Мы наконец-то встретились, — кивнул Гиллеспи.

— Где мои друзья? — решительно спросил сыщик.

— Не представляю, о ком это вы.

— Об Эогиппусе и Виннифред Каррутерс.

— Ни разу о них не слыхал, — заявил Гиллеспи, все так же ухмыляясь.

Мэллори подошел к двери конторы.

— Куда это вы направляетесь, мистер Мэллори? — вскинулся лепрехун.

— Хочу оглядеться.

— В поисках друзей?

— Возможно, ты проглядел их, — угрюмо усмехнулся Мэллори.

— На вашем месте я бы не стал этого делать.

— Почему это?

— Потому что это испортит мне настроение, — изрек Гиллеспи. — А в дурном настроении я вытворяю скверные вещи.

— Ты разбиваешь мне сердце. — Мэллори взялся за ручку двери.

— Я ни капельки не шучу, мистер Мэллори. — Гиллеспи выдвинул ящик стола, вытащил оттуда нечто знакомое и поставил на стол.

Мэллори несколько секунд разглядывал крохотную фигурку.

— Эогиппус? — наконец осведомился он.

Крохотный конек слабым ржанием подтвердил его догадку.

— Но ты на два дюйма меньше, чем был! — воскликнул детектив.

— Это потому, что я неустанно делаю с ним вот это, — хихикнул Гиллеспи, крепко шлепнув конька по спине пластмассовой линейкой. — А теперь отойдите от двери, или я буду бить вашего маленького любимчика, пока он не станет настолько крохотным, что исчезнет прямо у вас на глазах.

Мэллори бросил на лепрехуна свирепый взгляд, затем неспешной походкой вернулся в противоположный конец конторы и возобновил допрос:

— А где полковник Каррутерс?

— Так я вам и сказал, — радостно заявил Гиллеспи. — Когда мне надоест стегать лошадь, я возьмусь за нее.

— Если только я не возьмусь за тебя, — угрожающе процедил Мэллори.

— Только пальцем меня троньте — и больше никогда не увидите Каррутерс, а уж рубин не увидит никто и никогда, — уверенно засмеялся Гиллеспи и обернулся к Мюргенштюрму. — Ну, мой маленький зеленый напарник, чем тебя сегодня побаловала жизнь?

— Ты презренная тварь! — буркнул эльф.

— Ты еще ничего не видел, — сказал лепрехун. — Садись.

— Я предпочту постоять.

— А я предпочту, чтобы ты сел, — настаивал Гиллеспи. Мюргенштюрм со вздохом вскарабкался на стул.

— Вы тоже, — рявкнул Гиллеспи на Мэллори.

— Нет, спасибо. — Мэллори прислонился к стене.

— Это мы еще посмотрим! — Гиллеспи снова взялся за пластиковую линейку.

— Только притронься к коню, и я руку тебе оторву, — мягко промолвил Мэллори.

— Ха! Вы не в том положении, чтобы диктовать хоть кому-нибудь, что делать. Вам нужен рубин куда больше, чем любому из них.

— Это верно, — согласился Мэллори. — Но если ты хоть пальцем тронешь Эогиппуса, то превратишься в однорукого аукциониста.

Гиллеспи добрую минуту пялился на него, потом убрал крохотного конька обратно в ящик стола.

— Ты еще пожалеешь, что так со мной говорил! — прошипел он. — Это я тебе обещаю.

— Кончай пороть чушь и начинай аукцион, — отрезал Мэллори. — Никого ты не напугаешь.

— Я дождусь прихода Гранди. Мэллори посмотрел на часы:

— Уже тридцать две четвертого. Очевидно, Гранди не заинтересован в том, что ты выставляешь на продажу.

— А это уж мне самому судить, если вы не против, — произнес низкий, сочный бас справа от детектива.

Мюргенштюрм в ужасе заскулил, а Мэллори обернулся и увидел, что в футах трех-четырех от него стоит диковинный субъект — высокий, дюйма на два-три повыше шести футов, с парой длиннющих рогов на абсолютно безволосой голове, с пылающими желтыми глазами, острым крючковатым носом, белыми сверкающими зубами и ярко-красной кожей, одетый в мятые бархатные брюки и рубашку, шелковый плащ с меховым воротником и манжетами, сделанными из меха какого-то белого полярного животного, в лаковых черных перчатках и ботинках. Шею его украшала золотая цепочка с двумя рубинами. Когда Гранди выдыхал, из его ноздрей и рта вырывались небольшие облачка дыма.

— Что ж, — нарушил затянувшееся молчание Гиллеспи. — Полагаю, все заинтересованные стороны присутствуют. Мэллори, вы знакомы с Гранди?

— Косвенно, — ответил Мэллори, припомнив свое противостояние с гориллой в музее.

— Вы сделали серьезную ошибку, надумав прийти сюда, мистер Мэллори, — воззрился на него Гранди. — Вы впутались в дела, которые вас не касаются.