Однажды в Марчелике - Лео Сухов

Но испуганному помощнику машиниста и без того резко расхотелось шевелиться. Хотелось лишь, чтобы этот странный человек с красными глазами поскорее ушёл.

Тем временем старик Джон, поддерживающий Вульфа, Мигель, несущий Мэнолу, раненый Иоганн, нагруженный сумками с деньгами, и Пётр, тащивший рива, ввалились в салон последнего вагона.

Оглядев пассажиров, Джон нехорошо улыбнулся, сунул племяннику в руку пустую сумку и громко заявил:

– Метены и эрбе! Прошу вас не двигаться! Это ограбление!

После чего с радостной улыбкой пальнул в потолок, заставляя утихнуть удивлённые возгласы и крики.

– Ты что творишь?! – зашипел на него Мигель.

– Цыц! – рявкнул старый Джон и ухмыльнулся так, что это было даже под маской заметно. – А теперь приготовьте кошельки, и когда мы пройдём мимо – складывайте их в сумку! Не стесняйтесь! Прошу! И если кто-то окажется настолько щедр, что присовокупит к кошелькам часы и украшения, мы вовсе не будем возражать!

Собственно, никто, конечно, часы и украшения не кидал, но кошельки отдавали все. Старый Джон, впрочем, на побрякушках особо и не настаивал.

С того неудавшегося ограбления поезда прошло уже много лет, но боль от поражения продолжала терзать его неугомонную душу. Видя салон, полный обеспеченных людей, Джон просто не мог пройти мимо подобной удачи. И он действительно готов был застрелить любого, кто дернётся за оружием. К счастью, пассажиры чувствовали это и благоразумно не сопротивлялись.

Когда касадоры покинули вагон и перешли к следующему, Джон посадил племянника на площадку, а сам полез к сцепке. Через минуту последний вагон поезда стал просто вагоном. Очень одиноким вагоном на рельсах. Какое-то время он ещё по инерции катился за составом, но постепенно отставал всё больше и больше. К сожалению, старый Джон, в отличие от него, уже никак не мог остановиться…

И в следующем вагоне печальная картина бессовестного ограбления повторилась. Сколько ни ругались на него Пётр и Иоганн, но войдя в раж, старик не мог взять себя в руки. И всё бы закончилось большой бедой для грабителей, если бы Дан, связав машиниста и помощника, не пошёл проверить, из-за чего задерживаются соратники.

Когда он вошёл в первый вагон, то первое, что увидел – двоих молодых людей с ружьями, спрятавшихся за сиденьями и уже готовых стрелять. Дважды рявкнула «немезида», и два подстреленных тела вывалились в проход между сиденьями…

– Заняться больше нечем?! – разъярённо заревел Дан, приводя старого Джона в чувство. – Быстро на паровоз! Быстро!

Однако молодые люди всё же умерли не зря… Половина первого вагона поезда так и не рассталась со своими деньгами. Вот только был ли толк от этого умершим? Это осталось загадкой как для касадоров, так и для пассажиров вагона… Сами молодые люди по известным причинам не стали ничего озвучивать, потому что мёртвые вообще обычно неразговорчивы. Однако их героический поступок обязательно стоило здесь отметить, дабы показать всю непредсказуемость нашего бытия.

Первый вагон продолжил катиться по рельсам, пока не замер, растеряв весь ход. Пассажиры вагона, освобожденный от пут машинист и его помощник выходили наружу, пытаясь прийти в себя под яростными и пыльными порывами Обфельди. А паровоз с угольным танкером устремился дальше, разгоняясь всё больше и больше – и унося Дана и его друзей в долгий путь, наполненный странными встречами и вопросами без ответов.

В Марчелике начиналось странное лето 1935-го года. В городах убивали ривов, смещали мэров, а свежие могилы без надгробий появлялись на заброшенных кладбищах прибрежных городов. Из Старого Эдема на восток устремлялись родственники тех, кто погиб на Фор-Носте – и вскоре тоже оказывались убитыми. Новостные заголовки пестрели догадками и предположениями. И мало кто знал, что в этот момент на пыльной равнине решается гораздо больше, чем судьбы отдельных людей.

Впрочем, об этом ещё не знали даже главные герои нашей истории…