Плененная вселенная - Гарри Гаррисон

Действие биостимулятора кончилось: Дон был обессилен и мрачен. Для этого имелось достаточно веских причин, оглядев встревоженные лица собравшихся в кают-компании, он подумал, что офицерский состав межпланетного лайнера «Иоганн Кеплер» оставлял желать лучшего. Командир — врач, вступивший на борт впервые несколько недель назад. Его помощник — бывший унтер, хотя в таком положении он оказался ценнейшим специалистом на корабле. Технический советник — из штатских, гениальный математик, настолько далекий от реальности, что порой позволял себе ошибки в элементарных расчетах. Двигателем, стоимостью в два с половиной миллиарда долларов, заведовал техник второго класса. Налив себе ещё чашку кофе, Дон глянул на него и улыбнулся:

— Поздравляю вас, Тибилевски, со вступлением в должность первого инженера Большого Джо.

Тибилевски был невысоким, малопривлекательном блондином. Единственным, что в нем обращало на себя внимание, были большие оттопыренные уши, сидевшие на голове, как ручки Вандианского кувшина. Нервно закусив губу, он пробормотал:

— Не знаю, сэр… Я ведь всего лишь обслуживающий персонал… приказы выполнять я могу, а вот…

— В таком случае выполняйте мой приказ, — жестко сказал Дон. Курикка уверял меня здесь человек, который обладает достаточной квалификацией для работы с атомным двигателем. И вы будете работать!

Тибилевски раскрыл было рот, но промолчал. Голова его качнулась в знак согласия, Дон ненавидел себя за эту, разыгрываемую им роль, но выбора у него не было. На первом месте был корабль и пассажиры.

— Отлично, джентльмены, — заключил Дон. — Итак, позвольте обрисовать вам сложившееся положение. Солнечная буря позади, о ней мы можем забыть. Положение с кислородом тоже терпимо — ПОКА! Правда, с потерей фитопланктона концентрация кислорода, кажется, понижается, но это неопасно. Проблема наибольшей важности сейчас — это наш маршрут. Давно пора провести коррекцию курса, в противном случае, мы пройдем в добром миллионе миль от Марса. Доктор Учальде, мы вас слушаем.

Темноволосый математик был хмур, в углах его крепко сжатого рта легли глубокие складки, он развел руками в жесте отчаяния.

— Что я могу сказать? Ложь тут не поможет, я делаю все, что в моих силах, но ничего хорошего из этого пока не выходит. Теоретически я способен управлять этим огромным кораблём, математика тут простая, но практически… Это выше моих сил! Я штудирую книги по астронавигации, но на это уйдет масса времени. С другой стороны, параллельно я должен осваивать составление программ для компьютера, а это — тоже непростая задача… — Он вновь пожал плечами.

— Скажите доктор, как скоро вы все это освоите?

— За неделю! Или — за месяц! Точно я сказать не могу. Так что, простите, но мне пора идти и заниматься учебой.

«И тут ничего хорошего, — подумал Дон. — Почему у нас так мало времени?» Но вслух бодро сказал:

— Подумайте, господа, о радио. Спаркс обшарил все склады и запасники и вместе с электриком Роддом собрал приемник. Однако солнечная активность пока ещё велика, что ухудшает качество приема. Но ещё хуже то, что нашему передатчику не хватает мощности для связи с Марсом. Вот и все, что я вам хотел сообщить. У кого есть ко мне вопросы?

— Два вопроса, сэр.

— Какие, Курикка?

— По делу о капитане… о похоронах капитана Кардида. У нас пока не было времени заняться этим.

— Сделайте все необходимые приготовления, и мы проведем церемонию при первой же возможности.

— Все уже готово. Мы ждали только вашего согласия.

— Тогда давайте сразу же после собрания. Что еще?

— Наш арестант из карцера протестует, требует, чтобы ему разрешили поговорить с вами.

— Ах, вы про этого нашего поджигателя!.. Признаться, я совсем забыл о нем. Кстати, кто это?

— Это… генерал Метью Бриггс, сэр.

— Н-да… Я должен был догадаться. Впрочем, это не имеет значения. Пусть пока посидит, я поговорю с ним позже.

Больше вопросов не было. Дон закрыл совещание. Погребение капитана Кардида назначили через час, о чем по трансляции были извещены все обитатели корабля. Зайдя к себе, Дон попытался заснуть, но не смог. Безвыходность сложившейся ситуации заставляла лихорадочно, работать мысль. И вновь, уже не впервые за все это время, захотелось переложить на кого-нибудь другого бремя ответственности. Как бы он ни старался, положение корабля с каждым часом все ухудшалось. Может быть, пришло время признать, что все их усилия с самого начала были обречены на провал, что фактически все они давно уже были обречены…

Резкий рёв сирены вернул его к действительности. Дон попытался стряхнуть свое гнетущее состояние, но оно не проходило. Душ помог ему, вначале — горячий, затем — обжигающе холодный. Воду сменил приятный поток теплого воздуха. Обсохнув и облачившись в форму, дон направился к служебному шлюзу на палубу «А». Там его уже ждали остальные. Козырнув ему, Курикка отрапортовал:

— Все в сборе, сэр. Погребальная команда готова, экипаж построен. — Он протянул Дону книгу в черном переплете с матерчатой закладкой и шепнул: — Я проведу всю церемонию, она недолгая. Только когда я прикажу снять шляпы, вы прочитайте несколько строк из устава, я отметил закладкой.

— Приступайте.

Церемония была простой, но весьма волнующей и, несомненно, брала начало от старинных морских похорон. Экипаж корабля — почти сорок человек — в молчании следил за тем, как обернутое флагом тело капитана внесли в помещение под четкий дробный ритм барабанов. Лишь несколько пассажиров пришли на церемонию: тем, кто недавно побывал рядом со смертью, не хотелось лишний раз вспоминать о ней. Шестеро из похоронной команды пронесли тело по палубе и установили его возле шлюза.