Не считая собаки - Конни Уиллис

…странное поведение собаки в ночь преступления.

– Собаки? Но она никак себя не вела!

– Это-то и странно, – заметил Шерлок Холмс.

Артур Конан Дойль

Вызволение – Истоки легенд о привидениях в английских загородных домах – Бегство Элизабет Барретт Браунинг – Визитеры – Признание – Разгадка тайны Принцессы Арджуманд – Еще визитеры – Атака легкой кавалерии – Законы детективного жанра – Наименее вероятный подозреваемый – Обескураживающее известие

Коллизия возникла из-за Сирила.

– Конюшня! Он ведь никогда не спал на улице, – отчаивался Теренс, явно забыв про вчерашнюю ночь. – Бедняга Сирил! Выдворен за порог. Под лошадиные копыта!.. Какое варварство, после того как он едва не утонул, отсылать его на конюшню. В его-то состоянии!

– А что с ним?

– Слабая грудь. Склонность к катарам. – Теренс перестал метаться по комнате и выглянул в щель между портьерами. – Наверное, уже кашляет. Ему нужно в дом. – Он отошел от окна. – Вы должны протащить его к себе в комнату.

– Я? А почему не вы к себе?

– Миссис Меринг и без того мне не доверяет. Велела дворецкому, чтобы ни в коем случае не пускал это животное спать в дом. Животное!

– Тогда как я его протащу?

– Дворецкий будет следить за мной, а не за вами. Видели бы вы глаза Сирила, когда я сказал, что ему придется спать там. «И ты, Брут…»

– Хорошо, – согласился я. – Но все равно не представляю, как пробраться мимо Бейна.

– Я пойду к себе и позвоню, чтобы принесли какао. Так мы его отвлечем. Вы непременно справитесь. «Мой лучший друг, ты для меня родник в пустыне дикой»[32].

Он открыл дверь и посмотрел по сторонам.

– Пока все чисто. Выжидаю пять минут, чтобы вы успели обуться, а потом звоню просить какао. Если он вас все же перехватит, скажете, что вышли покурить.

– А если он перехватит меня на обратном пути, с Сирилом на буксире?

– Не перехватит. Я спрошу в придачу бокал кларета – «Шато-Марго» семьдесят пятого года. В загородных домах редко найдется приличный винный погреб.

Еще раз глянув туда-сюда, Теренс выскользнул в коридор и мягко прикрыл за собой дверь, а я вернулся к кровати и горестно уставился на свои носки.

Натянуть мокрый носок, а поверх него еще и мокрый ботинок – задача не из легких, поэтому дело шло туго. В пять минут я определенно не уложился. Одна надежда, что винный погреб у Мерингов располагается в противоположном крыле.

Приоткрыв дверь, я посмотрел в коридор. Никого не видно. Точнее, ничего. Эх, надо было запоминать, где что расположено, когда мы поднимались.

Темно хоть глаз выколи. Я уже собрался вернуться за лампой с позвякивающими хрустальными подвесками, прикидывая, что хуже: быть пойманным миссис Меринг, заметившей свет, или быть пойманным миссис Меринг, когда я врежусь в статую Лаокоона?

Пусть уж второе. Если слуги еще не легли, что вероятнее всего, учитывая, сколько скатертей им нужно постирать и накрахмалить, они увидят свет и прибегут узнавать, не изволит ли сэр еще чего-нибудь. Глаза постепенно привыкают к темноте, вполне достаточно, чтобы разобрать очертания коридора. Если держаться ближе к центру, все пройдет как по маслу.

Я ощупью добрался до лестницы, задев большой папоротник, который угрожающе закачался на подставке (уф, успел поймать), и пару ботинок.

До самой лестницы я гадал, что бы это значило, пока не споткнулся о вторую пару – на этот раз изящные белые ботиночки Тосси на шнуровке, – и только тогда вспомнил: вроде бы в наушниках говорилось о выставляемой на ночь у порога обуви, которую слуги начищали к утру. Само собой, когда закончат со скатертями, варкой какао и вылавливанием чужих лодок из Темзы.

На лестнице было чуть светлее. Я стал спускаться. Четвертая ступенька громко скрипнула, а когда я испуганно оглянулся, на меня с верхней площадки грозно сверкнула глазами леди Шрапнелл.

Сердце остановилось.

Когда оно наконец застучало снова, я разглядел плоеный воротник и корсет с длинным мысом – похоже, леди Шрапнелл остается «по ту сторону», а это всего-навсего кто-то из меринговских предков елизаветинской эпохи. Неудивительно, что викторианские загородные дома славятся привидениями.

Дальше пошло совсем легко, хотя перед входной дверью у меня опять похолодело внутри, когда показалось, что она заперта и теперь придется через всю заставленную гостиную пробираться к стеклянным французским. Нет, все в порядке, обычная щеколда – которая к тому же откинулась почти беззвучно. Снаружи светила луна.

В какой из построек, белеющих в лунном свете, скрывалась конюшня, пришлось выяснять методом тыка. Я сунулся в гончарный сарай, потом в курятник, и только тогда ржание лошадей, видимо, разбуженных курами, подсказало мне нужное направление.

Бедолага Сирил так обрадовался моему приходу, что я моментально выбросил из головы проклятия, которые готовил для Теренса.

– Пойдем, старина, – позвал я. – Только тихо. Как Флаш, когда Элизабет Барретт Браунинг сбегала из дома с возлюбленным.

Что, кстати, происходило примерно в эти годы. Интересно, как ей удалось спуститься по лестнице и выбраться из дома в кромешной темноте, не свернув шею? Да еще с чемоданом и кокер-спаниелем? Снимаю шляпу перед викторианцами.