Crysis. Легион - Питер Уоттс

Я ожидал, что земля уйдет из-под ног, но она не уходит. Башня, дымя и скрежеща, останавливается.

– «Циклоп-четыре», можете приземлиться? Мы готовы к эвакуации, повторяю, готовы к эвакуации…

– Полковник, я решительно вам этого не советую, – раздается вдруг голос.

Это Харгрив.

Пару секунд все молчат. Шпиль высится над нами гигантским скрученным хребтом, пунктиром вдоль его спирали – оранжевые огни. Эдакая вулканическая ДНК.

– Да кто, черт побери, ты такой? – рычит Барклай.

– Джейкоб Харгрив. Полковник, сейчас не время…

– Это канал военной связи!

– Не время для представлений. Вы и ваши люди…

– Харгрив, не занимайте канал!

– Полковник, поверьте, я бы с удовольствием подчинился. У меня сейчас хватает проблем, и на эту чепуху тратить время не слишком охота, но заверяю вас: если вы позволите вертолету приблизиться, то погубите всех на борту, не говоря уже про остатки ваших войск на земле. У этой непомерной штуки есть рефлексы – нужно сперва разобраться с ней.

Барклай команду «Циклопу-4» не отдал, но я помимо воли примечаю: звук двигателей отдалился, ослаб, – в общем, кто-то принял слова Харгрива всерьез, даже если полковник против.

Но в конце концов не против и он. Стоит Барклай, охватив рукоять «мажестика», и на лице написано: если б только вместо рукояти была шея Харгрива! Но когда он снова говорит в эфир, спокойствие ледяное:

– «Циклоп-четыре», возвращайтесь на оперативную высоту.

Полковник ждет, пока звук роторов не растворится вдали, не отрывая глаз от дымящегося шпиля посреди площади. Теребит микрофон и говорит медленно, заставляя себя оставаться спокойным:

– И что же наш самоназначенный эксперт предлагает?

– Башни, по сути, биологическое оружие, закрепляющее территорию за цефами, – сообщает Харгрив. – Их теперешняя версия делает территорию безопасной для проживания пришельцев.

У Барклая дергается уголок рта – ага, плюс очко Натану Голду.

– У них есть базовый подготовительный цикл обычного функционирования, но башни могут ускорить процесс в ответ на появление… э-э… биологической угрозы. Как только башня поднялась и начала работу, она воспринимает приближение любой чужеродной белковой формы как угрозу и выделяет споры раньше времени – разумеется, в ущерб площади покрытия. Но даже преждевременная, хм, эякуляция погубит всех ваших людей.

– Ваши рекомендации?

От Барклаева голоса пиво в бочках замерзло бы.

– Конечно же, вы должны нейтрализовать башню. – Харгрив делает паузу, будто записной комедиант после шутки. – К счастью, я снабдил вас всеми средствами для этого.

Все смотрят на меня.

Я уже побывал внутри – и кончилось оно невесело.

Харгрив настаивает, чтоб я вскарабкался по шпилю и залез сверху. Ага, аж два раза – не хочу еще раз оказаться в роли вычихнутой сопли, если Харгрив опять напутает с предсказаниями. Значит, проламываться надо где-то внизу, на уровне земли. Как ни странно, я нахожу подходящее место. Бреду вокруг исполинской штуки, карабкаюсь через пласты вздыбленной мостовой, разорванные трубы, и, конечно, все с виду чужое, инопланетное, но…

Но все-таки останавливаюсь перед сегментом, чуточку отличающимся от прочих: то ли сместился вбок, то ли сочленение не так соединилось, – в общем, как хотите, так и зовите. Большинство людей и не заметило б, а редкий человек с наметанным на стандартность глазом подметил бы разницу между сегментами, но не понял бы, к чему она. А мне будто знакомый голос шепчет: «Панель доступа». Я выжидаю, но чертов голос не говорит ничего вроде «код доступа» или «нажми там-то и там-то».

Приходится взрывать гранатой-липучкой.

В дыру тянет, засасывает: перепад давлений, как и в прошлом шпиле. Ей-богу, эти штуки работают на пневматике, заглатывают побольше воздуха, чтоб потом учинить гигантский выброс спор. А это значит, пока оно вдыхает, можно не бояться.

А вот когда замрет, ребятки, делайте ноги, и побыстрее.

Внутри такое же спорохранилище, как и в прошлой башне, вокруг изогнутые панели, за стеклами – вихри спор. Виртуальный Харгрив не отстает, будто стервятник от падали, напоминает, как мало осталось времени, как важно, чтоб я «нарушил процесс подготовки спор к распылению», как вероятен на этот раз «благоприятный исход». Я задумываюсь про дыру, только что проделанную в башенной шкуре: ведь открытая дверь – прямая дорожка спорам к незащищенному мясу вокруг. Пока есть разница давлений, споры наружу не пойдут – конечно, пока эта разница держится.

Но если стоять опустив руки, все вокруг покроется спорами, и тогда уж точно никто не выживет. Поэтому я принимаюсь за роль слона в посудной лавке, инопланетная машинерия визжит и стонет. Как и раньше, вокруг поднимается тайфун из спор, видимость нулевая, споры липнут к поверхности нанокомбинезона, словно миллионы ключей в поисках замочных скважин. Как и раньше, трещит статика. Как и раньше, бежит по экрану лог:

Зарегистрирована попытка обмена информацией.

Протокол инициации…

Протокол инициации…

Связь установлена.

Генерация интерфейса.

Но на этот раз выдает: «Интерфейс сгенерирован». И: «Выполняется!»

Внезапно споры искрятся снежно-белым, вокруг сплошь гудение, водопад, буря из миллионов крошечных голосов, выучивших новую песню и передавших ее миллиардам других, песня миллиардов, научивших триллионы. Это звук цепной реакции, торжества мимесиса. Звук процесса, сосущего энергию, словно Нью-Йорк в новогоднюю ночь, звук тревоги в моей голове, множества красных иконок, вспыхнувших перед глазами.

Уровень энергии валится тонной кирпича с обрыва. Нужно убираться отсюда, и немедленно!

Карабкаюсь, пригнувшись, выпадаю из дыры, голодные споры несутся за мной хвостом кометы. Пытаюсь разогнуться – это трудно, почти невозможно, я снова человек со слабыми человечьими мускулами, шатаюсь под весом комбинезона. В ушах сумятица эфирных голосов, перелаиваются бойцы с земли и с вертушки, Харгрив, Барклай, все твердят мое имя: «Алькатрас, Алькатрас – где он, его нет!»

Вываливаюсь на покалеченную мостовую, лежу, глядя в небо. «Циклоп-4» удирает, нагруженный под завязку, растворяется в небе.

Надо мной наклоняются, вместо глаз – оранжевые пылающие огни. Меня поднимают, как пушинку. Тварь не одна – площадь кишит цефами.

И тут шпиль выстреливает. Сверху вьется удивительное, невиданное облако – белое, сверкающее, пушистое. Это наночастицы общаются друг с дружкой сразу во всем видимом спектре, передавая Евангелие от Харгрива, но про это я выяснил гораздо позже. А тогда увидел: чужеродная, заразная, перекрученная страшила выдохнула в небо галактику ярчайших звезд, и так оно прекрасно, что я забываю о неминуемой и скорой смерти.