Путешествие на север - Любовь Федорова

– Идите, ищите ваш вексель, господин Мем, – устало кивнул государь.

Потом царственная семья переглянулась между собой, и все трое степенно покинули инспекторский кабинет.

Едва закрылась дверь, как Рарон кинулся на Мема и схватил того за грудки.

– Шутить вздумал, щенок? – зарычал он. – Издеваться надо мной?!

На Рароне сзади повис Нонор, заводя тому за спину локти.

– Полегче с чиновником третьего ранга, – прошипел он Рарону в ухо.

Вдвоем они справились с советником Рароном, как с котенком.

– Я сам чиновник третьего ранга, – вякнул Рарон, отряхиваясь и одергивая одежду после того, как его развернули и ткнули носом в стенку.

– Вот и веди себя достойно, – указал ему Нонор.

– Где этот клятый вексель, Мем? – с трудом гася гнев, спросил Рарон. – Дай хоть посмотреть на него.

Мем ухмыльнулся. Потом полез в пыльный угол, где под сейфом хранился забытый всеми желтый чемоданчик с сыскным инструментом. Выволок его на свет, открыл и долго рылся в старых бумажках и черновых набросках схем. Потом все-таки достал из-под мятого вороха чуть зеленоватый, шелковый на ощупь листок с гербами, узорами и золотой каймой. Даже маленькая золотая кисточка была приклеена у него к углу, чтобы обозначать особую значительность этой бумажонки. Вначале, никому не показывая, Мем пробежал короткие четкие строчки глазами.

– У меня пока нет своей печати, – сказал он Нонору. – Дайте вашу.

И, не спрашивая, взял со стола ключ с печатью инспектора, макнул золотистую яшму в коробочку с краской, проверил оттиск у себя на ладони и быстро приложил печать к документу.

– Остановись, что делаешь! – хором выдохнули Нонор и Рарон, но несколько поздно.

Мем отдал документ, и инспектор взялся рукой за сердце. Рарон заглянул ему через плечо и тоже схватился за сердце. А Мем с загадочной улыбкой смахнул себе в рукав золотой значок.

– Ох, – сказал Нонор.

Рарон произнес витиеватую нецензурную фразу.

– И зачем ты это сделал? – спросил Мема инспектор, перечитав вексель раз пять. – С какой целью?

– Какая сумма с миллиона причитается кирэс Иовис в качестве приданого? – поинтересовался Мем.

– Вот мерзавец! – изумился Нонор. – Ты когда это с моей дочкой снюхаться успел?

– Так вы ее замуж выдаете или в монастырь готовите?

Нонор поднял вексель:

– Я не собираюсь эти деньги тратить впустую. Я выкуплю поместье моего деда. И больше десяти тысяч в приданое никому не дам! Ты знаешь, сколько у меня дочек?

Дочек, считая самых маленьких, было десять. Мем расплылся в улыбке до самых ушей:

– А мне больше и не надо.

И тут в районе Рабежа шарахнуло так, будто проснулся вулкан острова Гекарич. Или лунный камень, сорвавшись ради праздника с луны, упал прямиком на Веселый Берег.

Рарон, Нонор и Мем бросились к окну – отворять приросшие друг к другу за долгую зиму створки. С самой стрелки Рабежского и Рыбного каналов, где обрывалась в воду глухая и неприступная стена монастыря, в небо поднимался слоеный столб черного дыма и серой пыли. В подробностях разобрать за домами и пожарной каланчой было нельзя, но, кажется, от монастыря Скорбящих отвалился и утоп в каналах изрядный кусок.

– Они все-таки сделали это, – тихо произнес, ни к кому не обращаясь, Рарон.

– Сделали что? – спросил Нонор.

– Энленский жидкий огонь. – И внимательно посмотрел на инспектора.

– Нет-нет, – покачал головой Нонор. – Я за это дело не возьмусь.

– А если вдвоем? – Рарон посмотрел на Мема.

Мем широко развел рукавами, на лету хватая собравшиеся падать карандаши.

2000 – 2006, Тверь