Побег - Никита Зубричев

Казуки Такахаши. Империя Восходящего Солнца, префектура Токио, город Токио, 21 января 2012 года

Деревянный меч — бокен — свистел, разрывая воздух от резких размашистых ударов сверху-вниз. Капельки пота скатывались градом по лицу Казуки, но ветер, гуляющий на улице, приятно холодил, позволяя заниматься дольше.

Мимо пронеслась яркая маленькая молния в белом коротком кимоно. Казуки на полпути затормозил движение деревянной катаны, девчушка пронеслась ровно под руками, гоняясь за жёлтой бабочкой.

—Саёри!— крикнул тренер издалека.— Не мешай Казуки! Ему скоро сдавать вступительные в военную академию!

—Да-а-а!— крикнула девочка, тормозя и оставляя за собой след на землистой площадке.— Братик всё сможет!

Казуки слегка улыбнулся, но продолжил вертикальные взмахи, не сбиваясь с ритма дыхания. На огромной площади тренировались десятки людей, от мала до велика. Каждый махал бокеном, и только взрослым в военной тёмно-зелёной форме было доверено держать настоящий меч.

В центре цвела сакура, обёрнутая канатом — по преданиям, тут запечатан дух, который оберегал семью Такахаши и всех учеников додзё.

Десятки людей синхронно взмахивали мечами. Наставник мерно ходил между шеренгами, внимательно наблюдая за каждым, иногда поправляя младших.

—Честь — это путь!— крикнул наставник.

—Честь — это путь!— ответил ему десяток глоток, в том числе и Казуки.

Наставник остановился напротив строя и приготовился к следующим выкрикам.

—Защищай слабых!

—Дай помощь нуждающемуся!

—Учитывай силы всех! Верь в пути чести!

—Помни, что можешь умереть в любой момент! Умри с честью!

—Служи клану!

Яркий солнечный свет заливал площадь. Дом охватывал всю тренировочную часть, заключая внутри себя двухскатными крышами в классическом японском стиле.

Миг.

Сумерки, крыша в огне, канат на сакуре треснул и грустно опал на корни. В правой руке Казуки держал окровавленный бокен. На щеках по застывшей корке крови скатывались слёзы и, смешавшись, летели вниз на белоснежное кимоно маленькой девочки, которую он прижал к себе левой рукой.

Казуки и Саёри оба надсадно дышали. На груди сестрёнки разливалось от дыры красное пятно. Она тянулась руками к искажённому лицу брата. Окровавленный оскал, сузившиеся глаза, играющие желваки, вздутая от напряжения шея отразились в глазах убийцы. Казалось, в него вселился тот самый дух сакуры, что охранял семью Такахаши.

От них удалялась девушка в цветочном свободном кимоно. На фоне пожара поблескивала в её руке длинная игла, с которой капала кровь. Она полуобернулась. Совершенно безумная улыбка от уха до уха, в глазах бликовал огонь и плескались то ли радость, то ли боль.

Взмах!

Солнечный день. Казуки тренирует стойку, держа бокен двумя руками. Со свистом рассёк воздух и сделал шаг вперёд. Поднял катану в исходное положение и шаг назад.

Саёри продолжила гнаться за бабочкой.

—Братик!— крикнула девочка, полуобернувшись.— Честь!

Казуки улыбнулся.

Взмах!

Темнеет. С крыш падают тела, вздымается огонь с четырёх сторон вокруг внутреннего двора. Вдали слышится стрельба. Казуки бежит.

Маленькая девушка впереди прорезает толпу, как нож масло. Каждый её шаг, каждое движение — труп. Симфония смерти и насилия. Не важно, кто был перед ней, умирал каждый. Ветеран боевых столкновений в военной форме и с настоящей катаной в руке. Семилетний пацан с деревянным мечом. Каждый умирал. Она двигалась настолько быстро, казалось, что она работает, как швейная машинка — иглой. Один удар — один труп.

Паника. Все бегут. Только взрослые сохраняют спокойствие и защищают слабых. С ними столкнулись другие нападающие девушки в цветочных кимоно, но у них в руках были катаны.

Саёри бежала в сторону брата.

Казуки перегруппировался в нижнюю стойку для быстрого удара.

Девушка с иглой догоняла сестрёнку.

Остались считанные метры.

Взмах!

Удар иглы протыкает насквозь Саёри, а Казуки вбивает меч в рёбра девушки с иглой.

Глухой удар! Казуки сместил центр тяжести вправо, игла оставляет за собой рану на щеке снизу вверх. Девушка с иглой на голову ниже Казуки.

Обмен ударами. Казуки идёт вправо, стараясь увести девушку от Саёри.