Кулак войны - Андрей Левицкий

– Отлично, Терри, – ответил он. – А ты?

– Спасибо, хорошо!

– Как трогательно! – умилился Граф. – И как печально! Я всегда хотел поставить жизнь на кон. Марк, я рад, что мне удалось это, и особенно – что на кону именно твоя жизнь. Расскажешь, как ты оказался Рихардом?

– Я потерял память, – буркнул Косински.

– Успокойся, старый знакомый, в ближайшее время список твоих потерь существенно вырастет! Лишение памяти, прости за каламбур, забудется как страшный сон! – рассмеялся Бобби.

Дорога не заняла много времени – минут пять, может быть, семь. А затем перед всей их компанией открылось помещение, выглядящее здесь не вполне реальным.

– Это мое место для развлечений, – сказал Бобби. – Здесь я казню, милую, устраиваю различные турниры. Есть еще штаб, там поспокойнее, и дом, для любителей викторианской Англии, которую мы потеряли век назад. Но я вас туда не приглашаю, прошу простить мне эту маленькую бестактность.

Среди людей в помещении, которое совмещало в себе стрип-клуб, небольшую арену и байкерский бар с блэк-джеком и прочими радостями, Марк увидел нескольких знакомых.

Лилия – подруга одной из былых пассий Марка, с которой он, впрочем, никогда особо не дружил, теперь ходила между столиками с подносом. Что забавно – раньше у нее был второй размер или около того, сейчас же – минимум четвертый, и не особо естественный.

Таран и Бревно, братья-черногорцы, известные своими тупостью и беспощадностью, глушили то ли виски, то ли коньяк за столиком около подиума, на котором медленно танцевали полуголые девицы.

А в клетке в центре помещения висел на цепях Луи – забавный парнишка-француз, любимец женщин, вечно попадающий в дурацкие истории.

Марка с Луи ничего не связывало, кроме этой клетки, в которой, судя по всему, первый скоро сменит второго.

Большую часть присутствующих Марк не помнил, но, вероятно, они уже сталкивались ранее – преступный мир не так уж и велик. Многие здесь не являлись союзниками или приспешниками Графа, а просто пришли в его «заведение», чтобы спустить деньги или укрыться от бушующей наверху войны.

В любом случае Марк не собирался оглядываться на них. Перед ним была цель – спасти Терри. Все остальное не имело значения.

Ронни

В последнее время я так привыкла, что у меня есть оружие, что теперь ощущала себя голой. Постоянно возникало желание прикрыться под взглядом Графа. Глаза у него были странные, с оранжевым ободком по краю радужки. Правый зрачок не расширяется и не сужается – значит, этот глаз слепой. Нос маленький, почти женский. Огромный нервный рот, губы алые, тоже крупные. Наверное, Бобби может без труда засунуть кулак себе в рот.

Пялился он премерзко, и взгляд у него был, как у удава, – неподвижный. Уставится так, а потом моргает часто-пречасто, будто у него начинается тик.

Мы пришли в помещение, которое я видела на планшете Вальцева: двухъярусная пещера. Внизу клетка для боев, окруженная черными пластиковыми столами, а еще подиум, где извиваются две полуголые девицы на огромных каблуках. У одной розовые волосы ниже пояса, у второй синий ирокез. В клетке кто-то сидел с поднятыми руками.

На кожаных диванчиках устроилась публика. Долговязые парни в банданах, сидевшие прямо у входа, подальше от клетки, встали, завидев нас, потянулись к автоматам. Бобби вскинул руку, и они сели.

Потом я посмотрела перед собой, на клетку и чуть не налетела на спину притормозившего Бобби. Заключенный там человек был прикован цепями так, что висел в воздухе звездой. Лицо – сплошной кровоподтек, голый торс тоже в синяках. Глаза… я отвернулась. Почему-то подумалось, что Марка ждет такая же участь, если мне не удастся подать условный сигнал.

В принципе я могла сделать это уже давно. Выхватить пистолет из кобуры Графа или одного из сопровождающих, метнуться в сторону, пальнуть вверх. Но условия были не те, уйти сложно. Терри шла впереди Графа, он ее сразу же схватит, и попробуй отбей ее. К тому же коридоры слишком узки – не развернешься. У Бобби на поясе и у одного из конвойных я заметила фонарь, у каждого было по пистолету.

Нужно было выждать, когда мы попадем в стратегически удобное помещение. Это как раз такое. Можно воспользоваться неразберихой и сбежать. Но еще следует дождаться подходящей ситуации: и Марку, и Горцу, как и мне, должно быть удобно обезоруживать рядом стоящих. Все это на мне, как мы и обговаривали. Горец видел меня в деле и ждал, а вот Марку не хотелось занимать место в клетке, и он дергался. Я злобно поглядывала на него, но он крутил свое кино. Только бы он не занялся самодеятельностью!

– Стой, – велел Бобби идущей впереди девушке, она обернулась, Граф указал на стол, окруженный четырьмя стульями. – Сядь.

Терри Смит с ужасом уставилась на Марка и подчинилась, Марк по возможности ободряюще улыбнулся. Ну и улыбка у него, брр! Между этими двумя, похоже, отношения. Она на него смотрит, как голодный – на мороженое. Аж жалко его убивать. Впервые я засомневалась, что смогу прикончить его.

– Эдвард! – прокричал Бобби, приложив руки ко рту. – Позовите Эдварда!

Пока охранники суетились и искали Эдварда, я продолжала незаметно осматриваться. Слева пара круглых ходов в стене, без дверей. Память воспроизвела карту подземелья: коридор, что ближе, ведет в следующую комнату, тупиковую. Тот, что дальше, – вглубь подземелья. Наверху есть узкие лазы, по одному из них можно добраться до комнаты, где мы встретились с Графом, а оттуда до огневых точек рукой подать.

Два охранника, еще двенадцать человек, из них половина – вооруженные мужики. Горбун, одноглазый верзила и рыжий бородач – пьяны в зюзю. Похожие, как братья, амбалы за кальяном, – под кайфом. Лысый бородатый коротышка так увлеченно тискает шлюх, что не сразу отреагирует, если случится кипеш.

Шесть грудастых девиц в блестящих мини-юбках.

Наверху – выдолбленные в камне балконы наподобие лож в театре. Там вроде никого, но надо поглядывать.

Вогнутая стена справа увешана самодельными, жутко асимметричными картинами. Смотришь на кривые дома, несоразмерно огромные цветы, и аж глаз дергается. Здесь белые столы, четверо мужчин за бутылкой виски, женщин нет. Три хода. Первый закрыт дверью, на которой нарисована задница и написано: «Вход в рай». Да уж, рай. Второй открыт, он уводит от огневых точек, и к ним никак не просочиться. Третий ведет в тупик.

На анализ у меня ушло восемь секунд. Бобби уселся на стул рядом с Терри, расставил колени, и желтый галстук лег между ног, перечеркнув его безволосый торс.

Я уселась напротив Бобби, приняла расслабленную позу и скрестила руки на груди. Теперь Граф не дергался и не гримасничал, вел себя прилично. Два охранника стояли возле Горца, не спускавшего с меня глаз, двое амбалов держали Марка под локти.

– Давай так, – сказала я. – Играем по правилам. Если замечу, что мухлюешь, ты сразу же отпускаешь нас.

Бобби улыбнулся: