Механизмы радости - Рэй Брэдбери

Она фыркнула:

– Я никогда не спала ни с одним мужчиной!

– Так ты старая дева, что ли?

– И горжусь этим!

Мужчина вздохнул, качая головой:

– Так, значит, это правда. Ты действительно старая дева.

В ответ ничего не последовало, и он прислушался. Тихо, словно бы повернули тугой вентиль на секретном кране и древний водопровод мало-помалу заработал спустя сотни лет, Старушка заплакала.

– Почему ты плачешь?

– Я не знаю.

Ее рыдания наконец утихли, и он услышал, как она раскачивается в своем кресле, будто в колыбели, постепенно успокаиваясь.

– Старушка, – прошептал он.

– Не называй меня так!

– Ладно. Кларинда!

– Откуда ты знаешь мое имя? Никто уже не помнит его!

– Кларинда, почему ты прячешься в этом доме так много лет?

– Я не помню. Ах да. Я боялась.

– Чего?

– Странно все это. Первую половину жизни я боялась жизни, вторую половину – смерти. Постоянно боялась. Эй! Скажи мне правду! А что будет потом, после того, как пройдут эти двадцать четыре часа, после озера и после того, как поезд привезет нас обратно и мы вернемся домой… ты будешь заниматься со мной любовью?

– Десять тысяч миллионов лет, – ответил он.

– Ого, это действительно долго, – сказала она тихим голосом. – Действительно долго. Что же это за сделка такая, а? Ты дашь мне 24 часа молодости, а я – десять тысяч миллионов лет своего драгоценного времени.

– Не забывай, это и мое время тоже. Я никогда тебя не покину.

– И ты будешь любить меня?

– Угу.

– Как же знакомо звучит твой голос.

– Ну так взгляни же на меня.

Он увидел, как сквозь распечатанную замочную скважину на него уставился глаз. Он улыбнулся подсолнухам в поле и подсолнуху в небе.

– Я наполовину слепа, но не может же это быть Уилли Винчестер?!

Он ничего не ответил.

– Но, Уилли, тебе не дашь и двадцати лет, хотя прошло больше семидесяти.

Он поставил бутылочку перед дверью и отошел к лесу.

– А ты можешь… Ты можешь сделать меня такой же молодой? – сказала она, заикаясь.

Он кивнул.

– Ах, Уилли, Уилли, неужели это ты?

Она ждала, глядя на него, такого спокойного, счастливого, молодого, на волосах и щеках которого горело солнце.

Прошла минута.

– Ну? – спросил он.

– Подожди! Дай мне подумать! – закричала она.

Он ощущал, как там, внутри дома, она сидит и перебирает свои воспоминания, словно просеивает сквозь сито, и от них не остается ничего, кроме пыли и пепла. Он чувствовал всю пустоту этих воспоминаний, которые сгорали, оставляя за собой только горстку пепла.

«Пустыня и ни одного оазиса», – подумал он.

Она вздрогнула.

– Ну? – спросил он снова.

– Странно, – пробубнила она, – сейчас мне кажется, что двадцать четыре часа стоят десяти тысяч миллионов лет. Это справедливая и хорошая сделка.

– Да, это так, Кларинда.

Засовы задвигались, замки загремели, дверь с треском открылась. Ее рука быстро схватила бутылочку и утащила внутрь.

Прошла минута.

А потом, словно пистолетные выстрелы, послышались быстрые шаги. Задняя дверь распахнулась. Сначала с верхних окон посыпались ставни, потом с нижних. Из окон повалила пыль. А потом в открытую парадную дверь вылетела пустая бутылочка и разбилась о камень.

Птичкой выпорхнула она на крыльцо. Солнечные лучи пронизывали ее, и она вся светилась, словно освещенная прожекторами актриса. Затем она спустилась вниз и схватила его за руку.

Мальчишка на улице остановился, уставившись на нее, и когда побежал дальше, то продолжал оборачиваться.

– Чего он на меня уставился? Я красивая?

– Очень!

– Мне нужно взглянуть в зеркало!

– Нет, тебе не нужно.

– Все в городе увидят, какая я красивая? Или мне так кажется, а ты мне подыгрываешь?

– Ты есть сама красота.

– Да, я чувствую, что я красивая! Сегодня ночью каждый мужчина захочет танцевать со мной? А они будут соревноваться за это?

– Будут, конечно, будут!

И они пошли по дорожке под жужжание пчел и шепот листьев, вдруг она остановилась и посмотрела на его светящееся лицо.

– Уилли, Уилли, а когда мы вернемся обратно, ты же не обидишь меня?

Он посмотрел ей в глаза и провел ладонью по щеке.

– Нет, я не обижу тебя, – нежно ответил он.

– Я верю тебе, Уилли, верю.

И они побежали по дорожке и быстро скрылись из виду. От них остались только пыль, распахнутая парадная дверь, открытые окна. Теперь солнечный свет мог проникать туда вместе с птицами, которые будут вить гнезда и выращивать своих птенцов. Лепестки летних цветов, словно свадебный дождь, будут засыпать комнаты и пустующую кровать. И летний ветер принесет в дом особый аромат, аромат Начала или первого часа сразу после Начала, когда мир только появился и впереди только радость и никакой старости.

Где-то в лесу слышно, как прыгают кролики, словно бьются молодые сердца.

А вдали загудел поезд и стал набирать ход, все быстрее и быстрее, в сторону города.