Бункер. Смена - Хью Хауи

Комната миссис Кроу располагалась в дальнем конце коридора и примыкала к единственной квартирке на всем этаже. Квартирку соорудили специально для нее, переделав классную комнату, — во всяком случае, так говорили. И хотя она теперь учила только малышей, вся школа принадлежала ей. Это было ее гнездо.

Миссия вспомнил, как приходил к ней на разных этапах жизни. Сперва за утешением, которого на ферме днем с огнем не сыщешь. Позднее за мудростью, когда он наконец-то достаточно повзрослел и понял, что мудрости у него нет. И еще не раз он приходил и за тем и за другим, как в тот день, когда узнал правду о своем рождении и смерти матери: ее отправили на очистку из-за него. Миссия хорошо помнил тот день, потому что тогда единственный раз видел, как Старая Ворона плачет.

Он постучал в дверь ее класса, вошел и увидел ее возле доски, подвешенной низко, чтобы она могла писать на ней, сидя в кресле. Миссис Кроу перестала стирать вчерашние задания, повернулась и встретила его широкой улыбкой.

— Мальчик мой, — хрипловато проговорила она и махнула губкой, подзывая к себе. В воздухе повисла меловая пыль. — Мальчик мой, мальчик мой.

— Здравствуйте, миссис Кроу.

Миссия прошел к ней между партами. Кабель для ее кресла с электромотором свисал с центра потолка к шесту, торчащему за спинкой. Подойдя, Миссия нырнул под кабель и обнял учительницу. Он обвил ее руками и вдохнул ее запах — запах детства и невинности. На ней было желтое платье в цветочках, которое она носила по четвергам — ее платья могли заменить календарь. Оно выцвело с тех пор, как Миссия ходил в школу, — как и все вокруг.

— Да ты уже совсем взрослый, — сказала она, улыбаясь. Говорила она чуть громче шепота, и он вспомнил, как ее голос заставлял даже малышей сидеть тихо, чтобы разобрать ее слова. Она коснулась пальцами своей щеки. — Что с твоим лицом?

Миссия рассмеялся и снял рюкзак.

— Да так, случайно ударился, — солгал он.

Рюкзак он поставил возле крошечной парты и представил, как втискивается на сиденье и остается на урок.

— Как ваше здоровье? — спросил он, вглядываясь в ее лицо с глубокими морщинами.

Кожа у нее был смуглая, как у фермеров, но от возраста, а не от загара. Глаза слезились, но в них все еще светилась жизнь. Они напомнили Миссии экраны в кафетерии в солнечный день.

— Не очень. — Она повернула рычажок на подлокотнике, и кресло, сделанное для нее десятилетия назад каким-то давно забытым бывшим учеником, повернулось к Миссии. Оттянув рукав, она показала ему марлевую повязку на худой, покрытой старческими веснушками руке. — Приходили врачи, взяли у меня кровь. — Рука у нее мелко дрожала. — Чуть ли не половину, как мне показалось.

— Я совершенно уверен, что они не взяли половину вашей крови, миссис Кроу, — рассмеялся Миссия. — Врачи всего лишь присматривают за вами.

Она поморщилось, и все ее лицо взорвалось морщинками. Она в этом явно сомневалась.

— Я им не доверяю, — заявила она.

— Вы никому не доверяете, — улыбнулся Миссия. — Слушайте, а может, они лишь стараются понять, из-за чего вы прожили так долго. И они, может быть, когда-нибудь придумают, как нам всем жить не меньше вашего.

Миссис Кроу потерла повязку на руке.

— Или же хотят выяснить, как меня убить, — пробормотала она.

— О, не будьте такой мрачной. — Миссия протянул руку и опустил на место рукав, чтобы она не теребила повязку. — И откуда у вас такие мысли?

Она нахмурилась и решила не отвечать. Ее взгляд упал на почти пустой рюкзак.

— У тебя выходной?

Миссия проследил за ее взглядом.

— Что? Нет, я как раз доставил груз вчера вечером. Скоро возьму следующий. Отнесу, куда понадобится.

— О, как бы я хотела вновь стать молодой и свободной. — Она развернула кресло и направила его за свой стол. Миссия привычно нырнул под свисающий провод: высота шеста за спинкой была рассчитана на малышей. Она взяла банку с мерзким на вид овощным соком, который предпочитала вместо воды, и немного отпила. — Элли заходила на прошлой неделе. — Она поставила на стол банку с зеленовато-черной жидкостью. — Спрашивала про тебя. Интересовалась, не женился ли ты еще.

— Да? — Миссия почувствовал, что краснеет. Миссис Кроу как-то застукала их, когда они целовались — еще в том возрасте, когда он не знал, для чего люди целуются. Тогда она лишь предупредила их, что так больше делать не надо, и ушла с понимающей улыбкой. — Всех друзей сейчас разбросало, у каждого своя жизнь, — сменил он тему, надеясь, что она поймет намек.

— Так и должно быть. — Миссис Кроу выдвинула ящик стола, поискала в нем и достала конверт. Миссия увидел на нем полдюжины вычеркнутых имен: конверт уже несколько раз использовали. — Ты ведь пойдешь вниз? Не сможешь отнести письмо Родни?

Она протянула ему конверт. Миссия взял его и увидел на нем имя своего лучшего друга. Все прочие имена были вычеркнуты.

— Оставить для него письмо я смогу, нет проблем. Но два последних раза, когда я к нему заходил, мне сказали, что к нему нельзя.

Старушка кивнула, словно ожидала такое услышать.

— Спроси Джеффри, он там начальник службы безопасности, один из моих мальчиков. Скажи ему, что письмо от меня и что я велела тебе вручить его Родни. Лично. — Она помахала руками. — А Джеффри я напишу записку.

Пока она искала в столе ручку и чернила, Миссия взглянул на настенные часы. Скоро из коридоров послышатся детская болтовня и хлопанье шкафчиков. Он терпеливо ждал, пока она писала, разглядывая старые плакаты и лозунги на стенах. «Мотиваторы», как их любила называть миссис Кроу.

«Ты можешь стать кем угодно», — гласил первый, изображающий неумело нарисованных мальчика и девочку, стоящих на какой-то огромной куче. Куча была зеленой, а небо синим — совсем как в учебниках. «Не ставь преград мечтам», — значилось на втором, украшенном изящной дугой из разноцветных полос. Кроу ее тоже как-то называла, но он забыл как. И еще один знакомый плакат: «Стремись в новые места». Там на невероятно высоком дереве сидела ворона с расправленными крыльями, явно собравшаяся взлететь.

— Джеффри — это такой лысый, — пояснила она и провела рукой по седым и редким волосам.

— Знаю.

Какое странное напоминание того, как много взрослых и даже пожилых людей тоже были ее учениками. В коридоре хлопнула дверца шкафчика. Миссия вспомнил, что в его детстве эту комнату заполняли ряды маленьких парт. И еще имелись кладовочки со свернутыми матрацами для тихого часа. Каждый день они расчищали место в центре пола, отыскивали свой матрац и засыпали на нем под уже забытые песенки миссис Кроу. Миссия скучал по тем дням. Ему не хватало рассказов о Древних Временах, когда мир был полон поразительных вещей. Опершись о маленькую парту, Миссия вдруг ощутил себя таким же старым, как и миссис Кроу, невозможно далеким от своей юности.

— Отдай записку Джеффри, а потом добейся, чтобы Родни получил мое письмо. Лично от тебя, хорошо?