Властелин Сонхи - Ирина Коблова

– Полагаю, его прячут верные агенты из гильдии нищих, и он никого к себе не подпустит. Даже нас. Хм, я бы сказал, нас – в первую очередь… Так что вся надежда на тебя. Шнырь доведет до окраины, а дальше будем уповать на твою интуицию. Демоны Хиалы, до чего же хочется выпить бокал хорошего вина и принять ванну…

– Нажраться и утонуть в ванне?

– Утонуть можно и здесь. Но не нажраться, – в тон ему отозвался Тейзург.

До сих пор окоченевший, аж губы посинели. Решив, что плевать и на Пьяный перевал, и на все остальное, Хантре придвинулся к нему вплотную и прижался, обхватив за плечи.

– Она вот здесь, под рукавом. Грей пальцы.

– Кстати, как ее зовут?

– Ага, так и сказал.

Маг, которому известно имя саламандры, может получить над ней власть. Он сам угадал имя Риии, но ни с кем этим делиться не собирался.

Тейзург не сболтнул никакой пошлости, сидел в обнимку с ним молча – похоже, все-таки понимает, когда можно быть треплом, а когда не стоит. Хотя раз на раз не приходится. Вроде бы начал отогреваться и задремал… Хантре тоже клонило в сон, и подумалось: если он сейчас уснет под доносящийся сверху плеск дождя, ему, наверное, приснится вокзал в Фанде, вымощенный красной плиткой двор, старый фонтан и Суно Орвехт в плетеном кресле напротив.

Пробрало Зинту уже потом. Вначале она позаботилась о сестрицах: Глодию уложили на койку в храмовом подвале – там держали пациентов, которых надо спрятать, Салинсе выдали форменный балахон и швабру – если хочешь остаться здесь, ты теперь не «принцесса», а санитарка. Да еще обход, а когда перестало лить, привезли троих с резаными ранами и четвертую со сломанным носом, и это еще выдался тихий-спокойный вечер, потому что горожане из-за ливня сидели по домам.

Зинта еле доплелась до комнаты, где ночевали лекари, и призвала силу Тавше – не для себя, для сына, который толкался у нее во чреве. Она не может иначе, зато может использовать свой дар для того, чтобы с ним все было в порядке. Хенгеда принесла ей миску овсянки с медом. После этого она попыталась уснуть, да не тут-то было – перед глазами вставал тот запущенный особняк, амуши с перемазанным кровью ртом, блеск лезвия в сером предгрозовом сумраке опочивальни…

Ее колотила дрожь, все тело казалось чужим, отмороженным. Натянула на голову одеяло, и все равно сна ни в одном глазу. Позже из храма пришел жрец Милосердной – то ли за ним сбегала Хенгеда, заглянувшая мимоходом и заметившая, что Зинту трясет, то ли Салинса отошла от потрясения и давай всем рассказывать о пережитых ужасах.

Преподобный совершил над Зинтой очистительный обряд, а потом долго сидел возле нее и объяснял, поглаживая по спине, что она все сделала правильно: Тавше дозволяет тем, кто под дланью, использовать ритуальное оружие против мучающей людей нечисти. И ребенок Глодии погиб не из-за того, что она промедлила – это случилось раньше, ее вины тут нет. Она действовала быстро и находчиво, а все остальное – результат стечения обстоятельств.

Это Зинта и сама понимала. Наверное, Суно одобрил бы ее поступок. Когда все закончится, надо будет спросить у него, можно ли было в такой ситуации действовать лучше. Но худо само по себе то, что происходят такие вещи, и что среди горожан находятся зложители, которые ведут себя как те же амуши, и что маги когда-то изобрели Накопители, чтобы паразитировать на других магах, а потом эту дрянь прибрал к рукам зарвавшийся мальчишка, объявивший себя Властелином Сонхи. Когда она все это сбивчиво высказала, жрец опять начал утешать: что поделаешь с людьми, коли с ними даже боги ничего поделать не могут, вот хоть Тейзурга возьми – с его-то знаниями мог бы стать великим мудрецом, а он такое вытворяет, что впору только руками развести. Зинта плакала и соглашалась, уткнувшись в мокрую подушку.

Под утро все-таки задремала. Будить ее не стали – проснулась поздно, однако же вовремя, чтобы наткнуться на Ваглерума. Граф услышал о том, что в лечебнице на улице Мышиных Посиделок появилось еще два лекаря под дланью Тавше, и приехал договариваться, чтобы те привели в порядок драные рожи «золотых юнцов», которым в начале зимы досталось от Хантре. Раны от кошачьих когтей зажили, но выглядели молодые аристократы непрезентабельно: впору выступать в цирке уродов, а не на балах танцевать. Эту проблему и рассчитывал решить для своих протеже Ваглерум.

Большой, вальяжный, с обрюзглым грубовато-породистым лицом, он с отвращением поглядел на Зинту сверху вниз и угрожающе пророкотал:

– Обошлось без вас, госпожа Граско. Здесь есть достойные лекари, готовые помочь пострадавшим.

– Ну и ладно, – буркнула заспанная Зинта: она не собиралась осуждать Санодию и Берсойма – небось, запугал он их. – Тогда отдаю ваших поганцев на суд Милосердной, и пусть им воздастся по их поступкам, когда их коснется сила Тавше.

– Что?.. – граф поперхнулся и побагровел до мясного оттенка. – Что вы сказали?!

– То и сказала, – огрызнулась лекарка, отворяя дверь во внутренний коридор: некогда ей со всяким зложителем лясы точить, пациенты ждут.

Позже ей рассказали, что договариваться с лекарями под дланью Тавше Ваглерум передумал. Вышел вон, ни на кого не глядя, сел в свою коляску и укатил ни с чем.

Тряпки, судна, пропитанные кровью бинты, стопки измазанных кашей мисок на кухне, тазы с бельем в душном тумане прачечной, ведра с грязной водой – все это было для Хенгеды болеутоляющим снадобьем. Будь у нее выбор, она бы согласилась на травму похуже, но без того унижения, которое ей довелось пережить. Оно так и осталось с ней, словно багровое пятно от ожога или гнойная язва.

Лекарство только одно – разделаться с Дирвеном: вначале равноценно унизить этого гаденыша, потом кастрировать тупым ножом, потом прикончить… Или нет, лучше вернуть его в подвалы министерства благоденствия. Господин Ферклиц, скорее всего, отказался от мысли завербовать «Повелителя Артефактов» – чересчур опасно, незачем повторять ошибки Светлейшей Ложи – но будет не прочь с ним поквитаться.

Хенгеда яростно выкрутила половую тряпку. Работа спасает. Она бы тронулась рассудком, если бы не работа. К тому же большинство здешних пациентов пострадало от тех, кто состоит на службе у так называемого Властелина Сонхи – и, значит, заботясь о них, Хенгеда в какой-то степени мстит гаденышу. Мысль об этом заставляла ее трудиться с удвоенным рвением. Порой ей вспоминалась встреча с Тейзургом, неимоверно далекая – яркий, насмешливый, разноцветный сон, который то ли был в ее жизни, то ли нет.

В лечебнице ее ценили за сноровку и ответственное отношение к своим обязанностям. Уже намекнули, что собираются повысить до старшей санитарки и назначить ей денежное жалование. Никто, кроме Зинты, не знал о том, что она овдейский агент. Пациенты, случалось, благодарили ее: «Да благословит вас Тавше!»

Сама Хенгеда предпочла бы, чтобы ее благословила Зерл – богиня преследования, сопротивления и возмездия. Если раньше она каждый вечер дисциплинированно молилась Ланки – покровителю интриганов и шпионов, то теперь стала молиться еще и Неотступной. По утрам, чтобы не мучиться вопросом насчет очередности. Как известно, эти двое между собой плохо ладят, и в народе ходило немало сказаний о том, как воровской бог обвел вокруг пальца воительницу в золотом шлеме, а та не осталась в долгу и задала ему взбучку.