Жар-птица - Джек Макдевит

Харли Эванс, советник при Уэстбрукской универсальной церкви, не раз приглашал меня выступить на официальных приемах для «Рейнджеров» – молодежной организации при церкви. Однажды я даже вручила от его имени награды на вечере студенческих достижений. Харли много лет возглавлял внутрицерковное движение за признание искинов разумными существами и включение их в число паствы. Алекс был знаком с Эвансом и после нашей беседы с Биттингером пригласил его поужинать в загородный дом. Мы редко готовили сами. Тот вечер не стал исключением: выяснив, что Харли любит пиццу, мы заказали ее у «Папаши Луи».

В ожидании доставки мы выпили белого вина, а затем показали Харли выставку артефактов в приемной. Среди них была, например, бронзовая лампа, некогда принадлежавшая Омару Горману.

– Это в самом деле его лампа? – спросил Харли.

– Она светила ему, когда он работал над «Безнадежным делом», – ответила я.

Там была также кофейная чашка, сделанная в Южной Америке в двадцать пятом веке, которая находилась на борту «Отважного» во время его исторического полета. А еще – переплетенный экземпляр «Их звездного часа», второго тома классической истории Второй мировой войны, принадлежавшей перу Уинстона Черчилля. До нашей находки все тома считались утраченными.

– Жаль, что у нас нет остальных, – посетовал Харли.

Алекс дотронулся до хрустальной витрины, в которой хранилась книга.

– Экземпляру девятьсот лет, так что он издан сравнительно недавно. Может, когда-нибудь найдется и остальное. А пока что мы можем, по крайней мере, почувствовать дух той эпохи.

Харли, мужчина средних лет, был невысок – ниже меня – и светловолос. Его глубоко посаженные темные глаза, казалось, постоянно что-то искали. Принесли пиццу, и мы переместились в столовую в задней части дома. Алекс открыл новую бутылку, и Харли предложил тост:

– За тех, благодаря кому история остается живой.

Поделив пиццу, мы поговорили о погоде, о делах прихода, о последнем эпизоде «Звездной вспышки» – приключенческого сериала, привлекшего интерес прихожан. Инопланетяне-тораби постепенно подрывали устои Конфедерации, пока хорошие парни уговаривали политиков и других людей выслушать правду о том, кто они такие на самом деле.

Когда с пиццей было покончено, Алекс принес шоколадный торт. Пока мы его резали, Харли поблагодарил нас за приглашение.

– Друзья мои, – сказал он, – я знаю, что я здесь не просто так, но, прежде чем перейти к делу, скажу одно: мы будем рады видеть вас в нашей церкви, чтобы отплатить за гостеприимство.

– Почему бы и нет? – ответил Алекс. – Можете на нас рассчитывать.

– А теперь скажите, могу ли я чем-нибудь помочь?

Алекс кивнул.

– Нам действительно нужна ваша помощь, Харли.

– Так вы хотите присоединиться к нашей пастве? Отлично. – Он улыбнулся, давая понять, что шутит. – Хотя, вижу, вам больше нравится другое общество.

– Вне всякого сомнения, Харли. – Алекс откусил от торта, похвалил его и откинулся на спинку кресла. – Чейз говорила, что вы добиваетесь от церкви признания искинов разумными существами.

– Да. Не совсем точно сформулировано, но, в принципе, вы правы.

– А как формулируете вы?

– Мы обращаем внимание на то, что у них, возможно, есть душа. Даже если полной уверенности нет, следует предполагать, что это так. В данном случае лучше ошибиться, чем проявить чрезмерную осторожность.

– Вас не тревожит, что они могут понести наказание в загробной жизни, поскольку их не пускали в церковь?

– Нет. Меня тревожит, что нас могут счесть недостойными спасения из-за отношения к ним.

Я чокнулась с нашим гостем.

– Думаю, тут наши взгляды во многом совпадают.

Алекс снова откусил от торта.

– И как идет кампания?

– Плоховато. – Врожденный оптимизм Харли подпитывался убежденностью в существовании некоего божественного плана, но сейчас, похоже, он несколько иссяк. – У черных ящиков нет будущего. Так говорят все – епископы, главные жертвователи, практически все хоть сколько-нибудь влиятельные люди. Черные ящики не нуждаются в спасении: разве они Божьи дети? Не больше, чем обычная мебель. Убедить человека в обратном очень сложно, хотя многих возмущают оскорбления в адрес домашних искинов. Должен признаться, у меня есть подозрения, что они не так уж неправы. Но, как уже было сказано, я одобряю осторожный подход. Предположим, что существует некая базовая… – он запнулся в поисках подходящего термина, – человечность?

– Пожалуй, это годится, Харли, – сказала я.

– Но люди не хотят меняться, Чейз. Все считают, что машина, какой бы человекоподобной она ни казалась, недостойна рая. Алекс, среди нашей паствы есть несколько десятков «немых». Не здесь, конечно, – на Токсиконе, где люди, возможно, не столь предвзяты. – Харли помолчал. – Мы принимаем к себе даже их, но не искинов. – Он тяжело вздохнул. – А почему это вас интересует?

– Мы только что прилетели с Вильянуэвы, – объяснил Алекс.

– Вот как? – На его лице появилось неодобрительное выражение, граничащее с ужасом. – Рад, что вы вернулись невредимыми. Как я слышал, там довольно опасно. Чейз, вы тоже там были?

– Да, Харли.

– И что-то случилось.

Алекс кивнул.

– Хочу, чтобы вы кое-что послушали. – Он слегка повысил голос. – Чарли?

Чарли, похоже, требовалось несколько мгновений, чтобы собраться. Затем перед нами появился двадцатилетний юноша.

– Добрый день, ваше преподобие.

– Как я понимаю, ты – не домашний искин? – улыбнулся Харли.

– Нет.

Чарли поведал нам о себе: каково было знать, что люди покидают планету, как опустела школа, а за ней и поселок, как наступила долгая тишина, лишь изредка прерываемая раскатами грома и шумом дождя, шелестом ветра в листве деревьев и громыханием грузовиков, привозивших роботов для ремонта здания школы или его самого. А потом появился Харбах, Бета, захвативший власть над большей частью систем, к которым Чарли имел доступ.

– Харбах – маньяк. Я столетиями наблюдал, как ухудшается его состояние. Наконец он утратил всякую связь с реальностью. Он готов без зазрения совести убить себе подобных, если его спровоцировать. Если бы Чейз и Алекс бросили меня, я был бы уже мертв.

Когда Чарли закончил, Харли бессильно откинулся на спинку кресла.

– Алекс, вы говорили об этом еще с кем-нибудь?

– С одним из сенаторов от науки.

– С Биттингером?

– Да.

– И что он сказал?

– Посоветовал не слишком переживать из-за каких-то ящиков. Именно это и предсказывал Чарли.

– А на что вы рассчитывали? Послать туда спасательную экспедицию будет непросто. Поддержки от общественности ждать не стоит, к тому же есть риск, что погибнут люди. Для него это стало бы политическим самоубийством.