Страна призраков - Ли Патрик

С самого начала у Финна было семь человек. Двое убиты. Может, больше. Трэвис сбросил с плеча рюкзак, поставил справа от себя и расстегнул. Развернул пошире, чтобы не возиться потом.

Четыре патрона в магазине, один в стволе. Он нащупал патронник, мысленно отрабатывая последовательность движений в темноте. Ничего трудного. Ему ведь и при свете дня доводилось делать это практически не глядя.

Трэвис огляделся. Если радужка откроется, он засечет ее сразу же, даже периферийным зрением. Пропустить это так же невозможно, как и не заметить включенный фонарик.

Приклад в плечо.

Готов.

Финн стоял у открытой двери в апартаменты, прислушиваясь к звукам из коридора. До лестницы было футов двадцать. Охрана Гарнера выбрала, конечно, именно этот маршрут – не толпиться же у лифта.

Он ждал других шагов. Не удаляющихся, а приближающихся.

Ничего.

А кого ждать? Секретная служба, конечно, пошумела, но те, что на лестнице, будут сидеть тихо, как мыши.

Финн вернулся в гостиную. У него осталось пять человек. Причем у одного сломан нос и сильно повреждено лицо. На ногах держится, но ориентируется плохо.

Снаружи к зданию уже стягивалась полиция. Вой сирен слышался даже здесь, на тридцатом этаже. Вдалеке мигали огни подлетающего вертолета.

Финн наклонился и поднял откатившийся в угол цилиндр.

Ситуация складывалась непростая.

С другой стороны, мисс Кэмпбелл и ее друзья, должно быть, уже катились вниз по лестнице со всей возможной для себя скоростью.

Если только они не решили остаться и драться.

Финн неторопливо огляделся. Прошелся взглядом по комнате. Представил, как будут выглядеть апартаменты через семьдесят лет – железобетонный скелет, сырой, холодный, черный. Там и спрятаться негде. Если те, другие, ждут их там, где они расположатся?

Он остановился. Посмотрел через холл туда, где начинался ведущий к лестничному колодцу коридор.

А почему бы и нет? Вполне разумно. По-другому, пожалуй, и не получится.

Финн снова осмотрелся. Но теперь он видел уже не здание-скелет – через открытые двери взгляд ушел в дальний конец резиденции.

Самое удаленное от лестницы место.

Именно туда Финн и направился, сделав знак своим людям следовать за ним. Через пятнадцать секунд они вошли в гостиную, обставленную плетеной мебелью и выкрашенную в ярко-желтый цвет. Плотные портьеры были раздвинуты.

Финн надел инфракрасные очки, поднял цилиндр. Положил палец на кнопку…

И, подумав, убрал. Иногда очевидное замечаешь не сразу.

– Завесьте шторы. И погасите свет.

Трэвис ждал. Под дождем насквозь промокла рубашка. Температура упала градусов до пятнадцати-шестнадцати, но сырость и ветер не добавляли комфорта.

Он продолжал всматриваться в темноту. Сколько прошло времени? Три минуты? Четыре? Не меньше. Пэйдж и Бетани, наверное, уже прошли бо́льшую часть пути.

Трэвис повернул голову. Какой-то звук. Далекий. Резкий. Неровный. Едва различимый за дождем. Как вой волков под Вашингтоном, но выше, пронзительнее. Может, койоты? Или просто ветер играет в балках?

Спускаясь по лестнице, Пэйдж не забывала считать этажи. Апартаменты Гарнера располагались на тридцатом. Они прошли уже двадцать три.

Спуск оказался труднее, чем предполагалось. Скользкие от дождя ступеньки, ненадежные перила. Пэйдж пыталась вспомнить, как выглядела лестница в дневном свете, когда они поднимались по ней. Ничего особенного вроде просевших площадок она не видела – если бы видела, наверняка не забыла, – но ее не оставляло чувство, что что-то не так. Тогда, при подъеме, она заметила что-то, но не придала этому значения. Теперь, в темноте, это что-то могло оказаться важным.

Трэвис заставил себя не отвлекаться на пронзительный звук, хотя что-то в нем внушало смутное беспокойство.

Теперь он слышал кое-что еще. Поначалу как будто тихий-тихий барабанный бой. Это можно было бы объяснить усилением дождя, но на своей коже он никакого изменения не ощутил.

Потом звук немного усилился, и Трэвис узнал его.

А узнав, понял: у него большие неприятности.

Когда это случилось, Пэйдж спускалась на пятый этаж. Сделав последний шаг, она вспомнила, о чем думала последние минуты и почему это важно – не из-за темноты, а из-за дождя.

Охапка придавленных прутиком кленовых листьев. Мокрые, скрученные, они выглядели совершенно безобидными в дневном свете. Перешагнул и забыл.

Теперь, примятые и мокрые, они могли быть скользкими, словно смазанные маслом.

Нащупав ступеньку, она перенесла весь свой вес на опорную ногу, и в этот самый момент подошва скользнула по листьям.

Падая, Пэйдж машинально выбросила вперед руки – при альтернативном варианте она могла запросто раскроить череп, ударившись о стальные ступени, – и, лишь приземлившись на пятую точку, поняла, что наделала.

– Пэйдж? – окликнула ее Бетани.

Она уже бросилась вперед, с лестницы – в темноту и неизвестность пятого этажа, следуя за звуком катящего по металлу металла.

Цилиндр.

Он убегал от нее.

Во тьму. К краю.

Барабанящий звук был звуком рубящих воздух вертолетных винтов. Пронзительный вой издавали полицейские сирены.

Резко, не отнимая от плеча «ремингтон», Трэвис повернулся на звук. Слишком поздно. Невидимая рука схватила в темноте ствол и с силой дернула его вверх, и тут же что-то – вероятно, глушитель – ударило его в висок. Он упал вниз лицом на решетчатый металлический настил и лишь усилием воли удержался в сознании.

Пэйдж устремилась вперед на четвереньках – подниматься было некогда. Все визуальные ориентиры исчезли, остались только стальная решетка под ней и убегающий металлический звук где-то в темноте.

Она летела за ним наугад.

И догнала.

Все прочее было неважно.

Он был уже совсем близко – фут-другой, не больше.

И тут звук пропал.

Как будто кто-то аккуратно снял с пластинки иглу.

Пэйдж все поняла, и паника мгновенно разбежалась по нервам. Она едва успела остановиться, вцепившись пальцами в решетку.

Выброшенная вперед рука схватила пустоту за краем здания, на высоте пятого этажа.

Воздух с шумом вырвался из легких. Секунду или две она не сознавала ничего, кроме того, что инерция неумолимо увлекает ее туда, за край.

Но потом другая рука попала на стальной прут, и пальцы намертво сомкнулись на нем. Плечо рвануло так, что захрустели сухожилия. Ноги вылетели вперед, скользя по мокрому металлу.