Новая Инквизиция V - Михаил Злобин

Дальнейшую нашу перепалку описывать не вижу смысла. Эвелина настаивала на том, что выдать Широковскую шестерку всё же придется. А яс бескомпромиссностью бездушной машины отметал каждый ее аргумент. Девушка заходила ко мне с разных сторон. Давила на жалость, взывала к порядочности, хитрила, манипулировала фактами. Но везде натыкалась на глухую непробиваемую стену моей истовой веры. Лейтенанта это злило, но покакой-то причине она не прекращала бесплодных попыток изменить мое мнение.

—Нет, ну так нельзя, Юрий!— уже, наверное, в сотый раз нервно поправила девушка спадающую на лицо прядь волос.— Я как будто не счеловеком разговариваю, а…

Внезапно Носова замерла с раскрытым ртом, а помоей эмпатии ласкающим дуновением прошелся ее страх. Аккуратно подведенные и подкрашенные тенями глаза служащей расширились. Зрачок закрыл собой практически всю радужную оболочку. Рот в ужасе приоткрылся, а пальцы рук мелко-мелко затряслись.

—Юр-ра-а-а-а,— срывающимся голосом прошептала Эвелина.— Ч-ч-ч-что эт-т-т-то?!! Оно… оно… шев-в-велится… Госп-поди…

Проследив за взглядом собеседницы, я развернулся и узрел весьма занимательную картину. Сразу три фигуры, накрытые белыми простынями, с превеликим трудом ворочались на жестких досках. Они опирались на ослабевшие за время пребывания в гробах руки, кое-как приводя себя в сидячее положение. Зрелище, признаю, получилось жутковатое. Больше сгодится для какого-нибудь мистического фильма ужасов. Неподготовленному человеку на такое лучше не смотреть.

Оставив обомлевшую девицу, я подскочил к вернувшимся с того света инфестатам. Помог им освободиться от простыней и поддержал тех, кого покачивало слишком сильно.

—Варяг!— проревел я, заставляя эхо звенеть.— Воду и ведра! Быстрее!

Боец услышал меня, и уже через полминуты одним заходом притащил ящик минералки и полдесятка обычных пластиковых ведер.

—Эвелина, не спи!— вывел я девушку из ступора.

—А?! Что?!— ошалело закрутила она головой.

—Помоги ребятам, им нужно попить.

—А-а-а… да, сейчас…

Едва справляясь с трясущимися руками, Носова взялась за работу. Откупорить бутылку. Поднести горлышко к бледным пересохшим губам. Позволить сделать несколько жадных глотков. Подставить ведро, когда всё выпитое фонтаном рванет наружу.

В шесть рук мы сВарягом и служащей быстро отпоили всех воскресших ликвидаторов. Они все еще пребывали в прострации. Двоих из них сильно рвало черной жижей, прямо как меня когда-то. Их организмы избавлялись от омертвевших тканей и всякого мусора, которым их щедро набили в морге. А вот третий боец чувствовал себя значительно лучше. Он настороженно осматривался, словно готовился ринуться в схватку. Намечал пути отступления, возможные укрытия, прикидывал расстояние до нас.

Лицо этого инквизитора я узнал. Оно смотрело на меня с могильной плиты Изверга. И должен отметить, что перенесенная смерть сделала его еще более суровым. Если не сказать пугающим. Бедная Носова чуть в обморок не грохнулась, встретившись с ним взглядом.

—Добро пожаловать в мир живых, братья,— поприветствовал я бывших ликвидаторов.— У вас наверняка скопилось множество вопросов. И яготов на все ответить.

Однако прежде, чем хоть кто-то из воскресших успел разомкнуть губы, зашевелилась еще одна простыня. Неподвижная доселе химера тут же подорвалась и вмгновение ока оказалась рядом с койкой, на которой лежал Умар. Порождение некроэфира помогло своему хозяину подняться, подставляя костяную черепушку. И мне даже почудилось, что оно тихонько урчит, подобно довольному кошаку.

—Коман… дир…— сдавленно прохрипел Салманов, пропихивая воздух сквозь иссохшее горло.— Он… он…

Я молча протянул напарнику бутылку с водой. Он благодарно кивнул мне и разом влил в себя почти половину жидкости. Предложенное следом ведро парень оттолкнул и тяжело воззрился на меня. Где-то в глубине глаз Сынка поселилось то, чего раньше не было. Умара тоже изменило пребывание на обратной стороне жизни. Пусть и нетакое длительное, как у меня или у остальных инквизиторов.

—Командир,— наконец-таки совладал парень со своим голосом,— я теперь тоже слышу его! Оно говорит со мной. И тыбыл прав. Это что угодно, но только не бог…