Долгая ночь - Юля Тихая

Утром в среду крошистая метель сменилась пышными, как юбки лунных, крупными снежными хлопьями. Они медленно планировали сверху вних по неровным траекториям и налипали на оконные стёкла морской пеной.

— Пишут, что уже рассчитан маршрут для Долгой ночи, — с набитым ртом сказал Арден, читающий газету из-за плеча мастера Дюме. — От Настоящего озера через серые овраги, над хребтом и вдоль побережья. И зенит в этом году делают в Огице, ты знала?

— Ну это было понятно, — я пожала плечами, намазала ломоть хлеба маслом и, вздохнув, вложила его в раскрытую ладонь Ардена. — Должны были выбрать какой-то город на востоке, а их тут не слишком много, и Огиц — крупнейший.

— Да, только здесь же храм новый, без верхнего окна. И теперь им приходится резать крышу! Тут даже фотки есть.

Мастер Дюме кашлянул, закатил глаза, но сдался: развернул свою газету на весь стол, поверх тарелок, чтобы всем было видно.

В «Утреннем Огице» новость о маршруте Долгой ночи занимала весь первый разворот: большая карта, несколько фотографий «реконструкции городского храма», объявление к соискательницам в рамочке с вензелями и позапрошлогоднее пафосное интервью со Вторым Волчьим Советником, сопровождённое аккуратным портретом. Храм на фото был облеплен вперемешку лесами и снегом: работы шли полным ходом.

— Могли бы сделать в Ласточкином гнезде, — проворчал Арден, — там нормальный храм, и ничего не надо было бы резать.

— Да ладно, там же всё равно пустотелый купол, просто сделают в нём окошко. Тебе жалко, что ли? А Гнездо совсем крошечное, там всех не разместить. А в Огице праздник, наверное, сделают.

— Ага, фестиваль, — уныло подтвердил Арден, выкапывая из-под газеты тарелку. — Это когда три дня подряд город гудит, как улей, днём и ночью, полицейских не хватает, всех гоняют по патрулированиям, а потом пачка заявлений — тут украли, там обидели, здесь потеряли…

Я засмеялась.

— Так ты не из-за храма бурчишь, а потому что работать не хочешь!

— Я бы на тебя посмотрел… у меня такая работа, что лучше бы её вообще никогда не было!

— А не надо было ловить лису, — дразнилась я, — схватил бы себе какого-нибудь барсука, да и всё.

— Я думал вообще, это волк… кто же откажется от волка?

— Я бы предпочла барсука!

Мастер Дюме рывком выдернул газеты из-под зазвеневшей тарелки. Сложил её пополам, развернул, встряхнул и поставил вертикально, полностью скрывшись за листами.

— Не мешай человеку завтракать, — важно велела я Ардену. — Как не стыдно!..

И мы оба рассмеялись.

Мастер Дюме зашелестел газетными листами, я под шумок стащила у Ардена бутерброд, а он мстительно плюхнул мне в чашку сразу два лимонных кружка. Это было хорошее, мирное, светлое утро, — а потом задребезжал дверной звонок.

— Кесса Аранера? — чопорно спросил гость, хотя открывший дверь Арден, конечно, совершенно не был похож на человека, которого зовут Кессой.

Мастер Дюме встал в коридоре, сложив руки на навершии своего посоха. Я выглядывала у него из-за плеча.

— Кто спрашивает? — с чужими Арден разговаривал недружелюбно: жёстким, незнакомым тоном.

— Городская почтовая служба, — мужчина поправил заснеженный значок, приколотый к воротнику серо-зелёной шинели. — У меня посылка для Кессы Аранера. Будете принимать?

— Давайте.

— Могу вручить Кессе Аранера, либо по доверенности. У вас есть доверенность?

Арден обернулся ко мне, и я вышла к почтальону. От него несло холодом. Я достала из сумки документы, вписала номер свидетельства в бланк и расписалась в получении; всё это время посыльный стоял, как унылый столб, и следил глазами за секундной стрелкой. Наконец, он оторвал мне корешок бланка с печатью, вышел из квартиры и сразу же зашёл обратно — с большой фанерной коробкой, обклеенной цветными почтовыми знаками.