Упавшие в Зону. Учебка - Андрей Буторин

– Не до такой степени, – без улыбки ответила девушка. И обвела взглядом своих. – Значит так. Со мной остается Игумен. – Остальные вернитесь, где добычу покидали, и бегом за инструментами!

– И мы? – спросил Голован.

– И вы. Заодно узнаете к нам дорогу. А потом, возможно, отправлю вас за подмогой к своим. Смотря как у нас дело пойдет.

– А почему я остаюсь? – глянул на нее исподлобья Игумен. – Староват для бега?

– И это тоже, – не стала вилять Забияка. – Молодые бегают быстрей, а время важно, Каткову дышать трудно. Мне же требуется помощь опытного человека. Если нападут те же «урфины», мне одной не отбиться.

– А зачем тут вообще оставаться? Аномалия Гора с Дедом лучше, чем мы, от всего защитит.

– И от пули? – спросила девушка.

Игумену крыть было нечем.

Когда сталкеры ушли, Катков совсем расклеился. Стал дышать тяжело, часто, со всхлипами. Илона встревожилась. Как бы она ни относилась к Деду, но смерти ему не желала. Да и мучениям искренне сочувствовала. Но постепенно дыхание сталкера нормализовалось.

– Ты как? – спросила Забияка, подумав было, что дышать тот стал ровнее просто потому, что дыхание ослабло и вот-вот прервется. На удивление, Дед ответил почти нормальным голосом:

– Да как-то, знаешь ли, стало получше… Может, привык?

– Как можно привыкнуть к недостатку дыхания? – риторически спросила девушка. Но ей ответил Гор:

– Нельзя к этому привыкнуть. И он не привык. Просто земля чуть раздвинулась возле грудной клетки. От дыхания как раз. Сначала чуть-чуть, незаметно было, а сейчас, может, миллиметров на пять, а то и на сантиметр. Вот и легче стало. Мне, кстати, тоже, хотя у меня и так часть грудной клетки на поверхности.

– А если пытаться шевелиться, вы… как бы и слово подобрать… не расшатаетесь?

– Может, чуток и расшатаемся, – усмехнулся Гор. – А толку? Устанем только. Все равно ведь не выберемся. Даже если руки вытащим. Ну, я хотя бы; Николаю-то сложней это сделать, если вообще возможно… Так ведь как только сверху на грунт обопрусь – снова в него и уйду.

– Зато, если… гм-м… расшатаетесь, то ребятам вас, может, и выкапывать станет не нужно – так вытащат.

– Ага, вытащат! – жалобным голосом воскликнул Катков. – За что вытащат? За голову? У меня шея не титановая!

– Во всяком случае, – подавила вспышку раздражения Илона, – копать им придется меньше. До подмышек, к примеру. А там за них возьмутся – и вытащат. Попробовать-то ведь можете?

По правде говоря, Забияка и сама не верила, что в ее идее имеется практический смысл. Но цель ее предложения была несколько иной, скорее, психологической – девушка хотела чем-то занять пострадавших сталкеров, отвлечь их от трагических мыслей. Особенно она в этом смысле переживала, конечно, за Деда. «Ведь если случится паника, кто знает, к чему это приведет? Может, и сердце не выдержать. Какой бы ни был «авиационный инженер» бестолочью, а все равно жалко. Да может, и не бестолочь он вовсе, – подумала вдруг Забияка. – Это я на него обозлилась тогда, вот и до сих пор отойти не могу. А так-то он… ну, суматошный чуток, болтливый, однако же вышел, вот, не побоялся свою вину признать, извинился, хотя ведь люди Голована вполне и шлепнуть его могли со злости-то». И она решила изменить свое отношение к Деду. Хотя бы попытаться. Тем более раз уж стала командиром и над ним тоже.

– Ты не переживай, Николай Николаевич, – сказала она, стараясь придать голосу больше дружелюбности, – мы обязательно вас выручим, своих никогда в беде не бросим.

– А я свой? – негромко произнес Дед.

– Конечно, а как же! – излишне эмоционально, наверное, воскликнула Забияка, потому что Катков усмехнулся:

– Да уж…

– А что не так? – теперь уже совершенно искренне вскипела Илона. – Я когда-либо показывала обратное? Кого я бросила? Мои личные приязни-неприязни совершенно к делу не относятся. Меня командиром выбрали, а потому я не имею права на такие отношения. И я глотку перегрызу тому, кто моих людей обидеть вздумает! И все отдам, все силы свои, а коли потребуется, то и жизнь, чтобы своих спасти. Быть может, громко звучит, бравадой отдает, но так оно и есть.

Она замолчала, переводя дух и досадуя, что не сдержалась. Но подумала, что, с другой стороны, все сказала верно. И это вскоре подтвердилось.

– Ты это… прости… – буркнул Дед. – Я верю, что не бросишь. Просто… как бы вот… нервирует такое положение сильно. Но я вытерплю. Теперь уж точно вытерплю. Теперь дышать легче, так что…

– А положение и впрямь нервирует, – усмехнулся Гор. – Даже меня, хоть я к разным передрягам привык. Но хуже нет, когда от тебя лично ничего не зависит, когда пальцем не шевельнуть. Если бы вы с нами не остались – нервы могли бы и не выдержать.

– У меня-то уж точно! – хохотнул Дед, и Забияка насчет него почти успокоилась: смеется – значит, точно вытерпит.

– Я вот никак понять не могу, – сказал вдруг Игумен. – Аномалии здешние – на кой они такие? Не убивают, но, вот, как эта, к примеру, может и до смерти ведь довести, если никто не поможет. И помочь не так-то просто – нужно еще догадаться как.

– Мне кажется, – подумав, сказала Илона, – что все это часть тренировки. Только аномалии уже точно не для «урфинов», а для сталкеров. – Проверяют их силу духа, стойкость. Да и просто силу тоже. Сообразительность, опять же.

– Зачем? – спросил Игумен.

– Наверное, самых лучших и здесь тоже отбирают, чтобы из них солдат делать, – негромко сказала девушка.

– Тогда выходит, нужно не показывать силу и сообразительность, чтобы не отобрали, «урфинов» из нас не сделали.

– Но тогда из ловушки не выбраться.

– Может, и выбраться, – сказал вдруг Дед. – Я вот попал же в аномалию, когда меня «вознесло». Ну и что? Додумались, как меня спасти, но пока все делали – аномалия уже убралась. Может, и эта уберется. Если подождать… Но лучше не надо проверять, я устал уже так стоять, у меня затекло все.

– А ведь вполне возможно, что и уберется аномалия… – задумчиво проговорила Забияка. – Поскольку живую силу им тратить просто так тоже невыгодно. То бишь проверить-то смекалку и силу проверят, но ежели у самих пострадавших спастись не получится – тогда и убирают помеху.

– Не сходится, – откликнулся Гор. – Если эту аномалию даже и уберут, нам без посторонней помощи все равно не выбраться. Ну, я еще, может, как-то и расшатаюсь, как ты говоришь, но у Деда не выйдет. Да и у меня вряд ли – устану, а сил набраться неоткуда.

– И еще неувязка, – сказал Игумен. – Зачем им наша сообразительность и сила духа, если головы они все равно оттяпывают?

Ответов на это у Забияки не было.

А довольно скоро вернулись и отправленные за инструментами сталкеры. Они принесли две двуручные пилы, два топора и две лопаты. Как оказалось, комплекты инструментов были парные. Плюх с Аникеем и Голован с Бликом принялись пилить деревья, Игумен и Злыдень взялись за топоры. Забияка возмутилась было и попыталась встать в пару с Егором вместо Тавказакова, напирая на тот факт, что у него нет пальца, но Аникей не уступил, сказав, что ручку пилы он держит правой ладонью и отсутствие левого мизинца ему совсем не мешает. Приказывать же уступить ей место Илона посчитала некорректным, а потому, надувшись, отошла в сторону.