Вспомни о Флебе - Иэн Бэнкс

Он посмотрел назад, сквозь открытую заднюю дверь. Где-то вдали чуть колыхались кроны деревьев, по-прежнему шел дым от костров. Больше никаких движений. Хорза проверил пистолет. Пули, видимо, находились в каком-то магазине внутри, но маленький круговой индикатор со стрелочкой показывал, что осталась либо одна пуля, либо одиннадцать из двенадцати.

– Да, – сказал шаттл. – Это весьма печально, но в военное время, насколько я понимаю, такие вещи случаются. Я не хочу делать вид, будто понимаю все до конца. Ведь, в конце концов, я всего лишь скромный шаттл. Вообще-то меня подарили для службы на одном из мегакораблей, потому что я, видите ли, оказался слишком старомоден и примитивен для Культуры. Я полагал, что мне могут сделать апгрейд, но ничего подобного – меня просто взяли и подарили. Как бы там ни было, но теперь оказалось, что я им нужен, и я рад этому. Работы у нас хоть отбавляй – собрать всех, кто хочет покинуть Вавач. Мне будет жаль, когда его не станет. Я пережил здесь немало счастливых минут, поверьте мне… Но, видимо, ничего не поделаешь. Как там, кстати, ваш палец?

Хотите, я посмотрю? Принесите аптечку в один из отсеков, чтобы я мог взглянуть. Может, мне удастся вам помочь. Что такое? Вы трогаете один из других шкафчиков в коридоре?

Хорза пытался с помощью пистолетного ствола открыть ближайшую к потолку дверцу.

– Нет, – ответил Хорза, налегая на рычаг. – Я к ней и близко не подхожу.

– Странно. Я уверен, что чувствую что-то в этом роде. Вы уверены?

– Конечно уверен, – заверил Хорза, всем весом нажимая на рукоятку.

Дверца подалась. За ней обнаружились трубки, оптоволокна, металлические бутылки, какие-то непонятные механизмы, электрические и оптические устройства, полевое оборудование.

– Ой! – сказал шаттл.

– Ух ты! – выкрикнул Хорза. – Она сама распахнулась. Тут что-то загорелось. – Он поднял пистолет, держа его двумя руками, и тщательно прицелился; куда-нибудь сюда.

– Загорелось?! — воскликнул шаттл. – Но это невозможно.

— Вы думаете, я могу с чем-нибудь перепутать дым, идиотская вы машина? – заорал Хорза и нажал на спусковой крючок.

Раздался выстрел. Отдача отбросила руку Хорзы и его самого назад. Восклицания шаттла потонули в грохоте разрыва. Хорза прикрыл лицо рукой.

– Я ослеп, – воскликнул шаттл.

Теперь дым и в самом деле повалил из-за дверки, взломанной Хорзой. Он похромал к пульту управления.

– У вас и тут огонь! – выкрикнул он. – Тут дым отовсюду.

– Что? Но это невозможно…

– Тут пожар! Не понимаю – вы что, и запаха не чувствуете? Вы горите!

– Я вам не верю! – завопила машина. – Уберите этот пистолет, или…

– Вы должны мне верить! – прокричал Хорза, оглядывая пульт управления, где, видимо, находился мозг шаттла. Он видел мониторы и кресла, контрольные приборы и даже то место, где, видимо, было скрыто ручное управление. Но ни малейшего указания на то, где мог находиться мозг. – Дым валит отовсюду! – повторил Хорза, заставляя свой голос звучать истерично.

– Вот! Возьмите огнетушитель! Я включаю и свой собственный! – прокричала машина.

Секция в стене повернулась, и Хорза взял объемистый цилиндр, державшийся благодаря скобе, потом ухватил четырьмя своими целыми пальцами рукоятку пистолета. Из различных мест отсека послышалось шипение и появился пар.

– Все без толку! – воскликнул Хорза. – Тут целая туча черного дыма, и он… кх-х! – Он изобразил кашель. – Кх-х-х! Он сгущается.

– Откуда он появляется? Быстрее!

– Отовсюду! – крикнул в ответ Хорза, оглядывая пульт управления. – Откуда-то рядом с вашим глазом… он под сиденьями… за экранами, над экранами… Я не вижу!..

– Продолжайте! Теперь я тоже чувствую дым.

Хорза посмотрел на небольшое серое облачко, просачивающееся в пилотскую кабину из короткого коридора, – оттуда, где он выстрелил в корабль и где теперь потрескивал огонь.

– Он поступает из этих… из мониторов по обеим сторонам концевых сидений и… откуда-то сверху сидений, из боковых стен, где торчит этот…

– Что? – воскликнул мозг. – С левой стены, что смотрит вперед?

– Да!

– Гасите сначала там! – завизжал шаттл.

Хорза бросил огнетушитель, снова взял пистолет обеими руками и прицелился в выступ на стене над левым сиденьем. Он нажал спусковой крючок – один, два, три раза. Пистолет изрыгал пламя, все тело Хорзы сотрясалось от выстрелов. Из дыр, проделанных пулями в корпусе машины, полетели искры и осколки.

– Иии-и-и-и… – сказал шаттл и замолчал.

Из выступа в стене просочился клуб дыма и соединился с тем, что приплыл из коридора, образовав тонкое облачко под потолком. Хорза медленно опустил пистолет, огляделся и прислушался.

– Эх ты, простачок, – сказал он.

С помощью огнетушителя он загасил небольшие очаги пламени в стене коридора и там, где находился мозг шаттла, потом вернулся в пассажирский отсек и, сев рядом с открытой дверью, дождался, когда рассеется дым. Едоков не было видно ни на берегу, ни в леске, каноэ тоже скрылись из вида. Он поискал пульт управления дверями и нашел его. Двери с шипением закрылись, и Хорза усмехнулся.

Он вернулся в пилотскую кабину и принялся нажимать кнопки, открывать крышки на панели, пока экраны не ожили. Они внезапно замигали, когда Хорза наугад надавил на клавиши в подлокотнике одного из кресел. Услышав шум набегающих на берег волн в пилотской кабине, он подумал, что задние двери опять открылись, но оказалось, что это внешний микрофон передает внутрь наружные шумы. Экраны мигнули и засветились цифрами и линиями, перед сиденьями открылись заслонки. Штурвалы и рычаги управления с легким «фс-с-с» выдвинулись наружу и, щелкнув, закрепились на своих местах – можно было взяться за них и управлять аппаратом. Хорза давно не был в таком приподнятом настроении. Он начал новые поиски, которые тоже должны были увенчаться успехом, но более долгие и раздражающие, поиски пищи: Хорза был ужасно голоден.

По валявшемуся на песке огромному телу стройными рядами ползли маленькие насекомые. Одна рука умершего была откинута в сторону: обуглившись и почернев, она лежала в гаснущем пламени костра.

Маленькие насекомые сперва начали выедать глубоко посаженные открытые глаза. Они даже не заметили, как шаттл, порыскав, поднялся в воздух, набрал скорость и заложил неумелый вираж над горой, потом двигатели взревели в почти уже вечернем воздухе, и шаттл исчез из вида.

Интерлюдия в темноте

У Разума был образ, иллюстрирующий его информационные возможности. Ему нравилось воображать содержимое хранилищ его памяти в виде записей на карточках – маленьких клочках бумаги с несколькими значками, крохотными, но достаточного размера, чтобы их разглядел человеческий глаз. Если значки имеют в высоту два миллиметра, а карточки представляют собой квадратики со стороной около десяти сантиметров, исписанные с обеих сторон, то на каждую карточку можно втиснуть десять тысяч знаков. В ящике длиной в один метр может поместиться тысяча таких карточек – десять миллионов единиц информации. В небольшой комнате площадью в несколько квадратных метров с проходом в середине, чтобы можно было выдвигать ящики и задвигать обратно, можно поместить тысячу шкафчиков с коробками – всего десять миллиардов знаков.