Миллионы рождают власть - Алексей Шумилов

—Итак, джентльмены. Повторю правила: по почкам, позвоночнику не бить. Удары открытой перчаткой — тоже,— сознание отстранено фиксировало голос рефери, сквозь поток лихорадочных мыслей.

Моррисона откачали минуты три назад. У «Большой Белой Надежды» подгибались ноги и боксеры, подхватив его под руки, оттащили к стене и усадили на скамью. Теперь Томми, уже отошедший от нокаута, с мрачным лицом хлебал минералку из бутылки и следил за рингом, наблюдая за мною, Дугласом и продолжающим инструктаж Джонсом. Дед предложил ему проехать в клинику, но блондин гордо отказался. Сказал, что хочет сначала посмотреть второй бой.

Мой противник был огромен. Здоровенный угольно-черный громила с огромными длинными ручищами. Крупный, массивный, с жировыми складками на боках и животе.

«У Дугласа рост метр девяносто два, он на девять сантиметров выше, руки намного длиннее. Весом килограмм на тридцать больше. Как боксер… Об этом даже говорить смешно. У меня может выиграть бой одним джебом. Что делать? Получается, никаких шансов нет?» — напряженно думал я, краем уха слушая наставления рефери.— «Рассмотрим его недостатки. Что на этот счет говорили эксперты? Первый — нестабильная психика. Ломается под напором. Не всегда, правда. Майку поломать его не удалось, но там и момент был не тот: Бастеру после смерти матери и болезни жены, все было по барабану. Это его и сделало берсерком в будущем бою с Тайсоном. Мне использовать это качество вряд ли получится. Какой напор?! Я ниже, намного легче, в мастерстве сильно уступаю, несмотря на усердные тренировки в последние два года.

Второй недостаток Бастера — лентяй и обжора. Это, естественно, сказывается на его спортивной форме. Судя по телесам Дугласа и выволочке тренера, когда он провел последний бой, так проголодался, что побежал, истекая слюнями в ближайший фаст-фуд и сделал им кассу. А потом жрал, жрал, ещё раз жрал с вынужденным перерывом на сон. Тренировки если и были то, „на отгребись“. Сейчас он находится далеко не в лучших боевых кондициях. Для меня это большой плюс. Но бить и двигаться он не разучился, хоть в скорости и выносливости немного потерял. Значит, единственный вариант не быть избитым и нокаутированным, выйти из боя с достоинством, обмануть и ударить, вложившись полностью. Как это сделать?

На дальней дистанции меня легко перестреляют. На средней — сто процентов, поймаю тяжелый удар, и мне этого хватит. И с ближней тоже не вариант, можно хорошо пропустить. Что делать? Придумал! Надо „сушить“ бой. Делать то, чего он не ожидает. Идти в клинч и там искать свой шанс. В каждой опасной ситуации вязать, не давать бить. Поймать дистанцию на резком выходе и ударить. Если в клинч входить рискованно, не давать подойти на удобную ударную позицию. Разрывать дистанцию, постоянно двигаться, держать руки у подбородка, закрывать корпус локтями. Отстреливаться джебами, прямыми и боковыми, но аккуратно, чтобы не попасть под встречный удар. Возникнет малейшая угроза, пережду в глухой защите. Так и буду делать».

После принятия решения, волнение растворилось в глубинах сознания, мозг очистился от лихорадочных панических мыслей. Разум стал ясным и сосредоточенным на бое.

Я поднял голову и спокойно встретил взгляд Дугласа. Злобно сверливший меня глазами американец что-то почувствовал. В его расширенных от ярости зрачках на мгновение мелькнула неуверенность. Затем лицо Дугласа снова стало злым и надменным.

—Поприветствовали друг друга и разошлись по углам,— скомандовал рефери.

Я протянул перчатки вперед. Бастер свирепо усмехнулся и ударил своими.

—Миша, постоянно двигайся, не застаивайся на одном месте. Видишь, какой он здоровый,— начал шептать десантник, как только я вернулся в свой угол.— Пощупай его джебом и двоечкой, поработай на ногах, посмотри, что он может тебе предложить.