В шаге - Юрий Никитин

Вечером Ежевика позвонила, сообщила, что сейчас зашла в магазин, там принтер класса АА, можно прихватить что-то совсем редкое. Я ответил, что на её усмотрение, мне как-то фиолетово, что едим, уже готов перейти на аккумуляторы.

– Прекрасно, – заявила она победно, – тогда кое-чем удивлю! Я тут пару классных рецептов распечатала!

Экран смарта погас, я повернулся к большому дисплею, где последний фрагмент кода управления нейролинком, но всё ещё думал, что она там распечатала, точно притащит в корзине и начнёт меня пичкать, уверяя, что это очень полезно для мозгов.

Конечно, это сказка, хотя очень красивая и романтичная, что есть на свете только одна твоя половинка, с которой будешь жить счастливо и в полном взаимопонимании.

Придумали её древние эллины, по их словам, в древности были прекрасные и бессмертные гигандроморфы, существа, в которых мужчины и женщины были в одном теле. Их счастью завидовали даже боги и как-то совершили огромную подлость: разорвали этих людей пополам и разбросали по всему свету. Потому сейчас несчастные половинки обречены искать свою, чтобы воссоединиться и вернуть ту счастливую жизнь.

Но в реальности каждый обычно находил свою половинку всегда рядом: в своей деревне, на своей улице, в своём коллективе.

Желанием найти свою настоящую половинку взрослые и рассудительные люди объясняют пубертатное желание перетрахать всех женщин на свете, потому и такое красивое объяснение насчёт долгого перебора, чтобы наконец-то найти ту единственную.

Конечно, четыре миллиарда женщин всё равно многовато, к тому же постоянно подрастают новые с сиськами, потому понятно, что и Ромео и Джульетта тоже красивый и романтичный вымысел о тех, кому найти друг друга удалось.

Хотя вообще-то из-за любви бывало немало смертей, но и тогда вряд ли потому, что не давали соединиться с настоящей половинкой своего существа.

Так что да, реальность не похожа на сказку. В тех коллективах и на конфах, где нейролинщики обсуждали свои проблемы, встречается немало женщин, достаточно умных и красивых, и я, ленивый во всём, что не касается науки, довольствовался тем, что в руки плыло само.

Ещё правда, в моей постели побывали три-четыре соседки из подъезда или даже больше, но эти тоже сами, а на улице, в барах или в сетях никогда не знакомился с целью кому-то вдуть.

Ежевика и Виолетта просто сотрудницы, обе эрудированные и работоспособные, хотя Ежевика показалась более креативной, а Виолетта прекрасным исполнителем, что на лету хватает мысли руководителя группы и развивает дальше.

Но в постели первой оказалась Виолетта, а потом через пару недель, когда улетела в командировку, заявилась Ежевика и, сбросив маечку, бросила её на спинку кресла…

И вот теперь, похоже, у нас всё как бы неспешно перетекает в более глубокое русло. Во всяком случае, как мне чудится, когда сбегаются просто потрахаться, не заходят по дороге в магазин набрать какой-то особой жратвы.

Работал и краем глаза поглядывал на соседний дисплей, там видно, как крохотный авто с Ежевикой мчится по улице, вот уже последний поворот, сейчас пойдёт по прямой к его дому…

Ощутилось нарастающее гормональное давление, день был насыщенный, а это способствует выработке, потому, когда отворил дверь и увидел лицо Ежевики, понял, что и она в нужной кондиции.

Вошли в клинч сразу на пороге, она повисла, как мартышка на дереве, донёс её лёгонькое тельце до постели, там рухнули, торопливо посовокуплялись, как две мухи, отдышались и молча повторили, и только тогда я ощутил, что мозг снова чист и ясен, тёмные желания заткнулись, рассудок выглянул из-за шторы и понял, что теперь его не погонят в шею.

Она торопливо вскочила.

– Ой, я сумки так и бросила на пороге!

– Дверь закрыта, – ответил я благодушно, – не сопрут.

– А помнётся? Там такое воздушное пирожное!..

Я поднимался лениво, хотя мозг освежился, но тело уговаривает полежать ещё, выбрался на кухню, когда она уже раскладывала из пакетов покупки по столу.

– И готовить не надо, – одобрил я. – Люблю, когда можно есть сразу!..

Она сказала обиженно:

– Хочешь сказать, я никудышная хозяйка?

Я чмокнул её в макушку.

– Нет, но как молекулярный биолог ты намного лучше. А готовить можно и обезьяну научить!

– Ну спасибо, – сказала она и надулась. – Сейчас и так шеф-повар любого ресторана выше по статусу академика. Садись! Как аппетит?

– Ещё не испортила, – сообщил я. – А с поварами всё изменим. А это что?

– Кракосимк, – пояснила она. – А это алямикс. Последний писк кулинарии!.. Нужно есть с закрытыми глазами и сидя на корточках. Но, конечно, тебя не заставишь.

Я сел, откинулся на спинку стула, она продолжала бережно выкладывать из пакетов лакомства, в самом деле хрупкие донельзя, представляю, какие усилия вложили, чтобы выстроить эти ажурные башенки, на какую только хрень время тратят, лучше им лопаты в руки – и марш копать Волго-Дон.

– Красиво? – спросила она.

– Ага, – ответил я и добавил: – Как бы очень!.. Но есть на карточках не стану. Я не ритуальщик.

– Но если ритуалы существуют, – сказала она рассудительно, – значит, для чего-то? Константинопольский говорит, что именно они костяк цивилизации. И ступеньки. И что прогресс закрепляется ритуалами!

Она смотрела победно, словно изрекла истину в последней инстанции, я едва удержался, чтобы не поморщиться.

– Константинопольский? Когда ты с ним успела?

Она села за стол напротив, пояснила небрежно: