Харон: Дракон в воротах. Медуза: прыжок тигра - Джек Чалкер

Внезапно нечеловеческое напряжение, разделявшее нас стеной, исчезло, провалившись в бездонные глубины ее мозга. Это было так неожиданно, что моя сила воли хлынула в Дарву неудержимым потоком. В мгновение ока меня словно всосало внутрь моего пациента. Изо всех сил я устремился обратно, отыскивая пути и связи, которые только что установил, и увидел, что они оказались на удивление крепкими.

Остальное было делом техники. Я просто повторял то, что неоднократно видел на компьютерных моделях и много раз проходил на тренировках. Мне показалось, что прошло от силы несколько минут. И только потом узнал, что процедура тянулась семь часов. Но главное было сделано.

Я без особого труда избавился от излишков жира и всяких шлаков, а затем принялся освобождаться от лишней жидкости и чуждых человеку гормонов. Извергнутый из моего преобразуемого тела конгломерат весил примерно 30 килограммов и нестерпимо вонял. 190 оставшихся килограммов еще давили на меня, но с каждым отторгнутым граммом мне становилось все легче и легче.

В мозгу яркими метеорами проносились диаграммы, таблицы и графики, которые я тысячи раз видел на занятиях. Они направлялись в мозг Дарвы, а оттуда — в нашу общую ВА. Повинуясь моим мысленным командам, тело Дарвы менялось на глазах. Я в самом деле чувствовал ее и надо сказать, не отстранение, а всем своим существом.

Наконец, все закончилось, но удовлетворенно вздохнуть мне не пришлось — теперь мое тело было зеркальным отражением ее. Это в мои планы не входило" и я решил внести коррективы. Я много раз принимался за дело, и любое изменение тут же сказывалось на Дарве. Но мы заранее подготовились к такому, и я надеялся, что она справится. В свою очередь Дарве предстояло заняться преобразованием моего тела, пока я окончательно формировал ее облик. Это оказалось непросто, поскольку наши силы были неравны, но в конце концов мы справились.

И отключились на добрых десять часов.

* * *

Я потянулся и открыл глаза. Где-то рядом зазвонил зуммер — предупреждая кого-то о нашем пробуждении, догадался я. В мозгу по-прежнему пульсировали компьютерные диаграммы и электрические импульсы, и мне внезапно подумалось, что избавиться от них будет нелегко.

— О Господи! — изумленно воскликнула Дарва. — Получилось! У тебя получилось!!!

— У ТЕБЯ, — возразил я. — И я тобой очень горжусь.

— Нужно срочно найти зеркало, — решительно объявила Дарва. — Кстати, ты чувствуешь ВА между нами?

Я сразу понял, что она имеет в виду. Открытые связи существовали по-прежнему. Отныне наши нервные системы были связаны воедино.

В комнату вошли доктор Джассим и два незнакомца. Один был огромным, дородным мужчиной плотного сложения, с седыми как лунь волосами и такими же усами: без сомнения, на Харон он попал Извне, с одной из цивилизованных планет. Его белое одеяние отнюдь не напоминало больничный халат, хорошо подогнанное, оно казалось скорее униформой. Другой посетитель производил странное и тревожное впечатление.

Он был очень невысокого роста, и его переносицу украшали очки в толстой роговой оправе — а ведь иметь на Хароне плохое зрение в принципе невозможно. Он бы в твидовом жакете и темных широких брюках, и я выпучил глаза от удивления и внезапно почуял такое, что вообще не лезло ни в какие ворота.

Этот невысокий очкарик явно присутствовал здесь во плоти — я мог при желании его коснуться, — но в нем напрочь отсутствовала ВА. В нем не было микроорганизмов Вардена! Возможно ли это?

— Как вы себя чувствуете? — поинтересовалась Джассим.

— Легкая слабость, а вообще-то нормально, — ответил я. — Хорошо бы зеркало, если можно.

— Разумеется, — ответила она с еле заметной улыбкой и кивнула в сторону противоположной стены. В то же мгновение она стала зеркальной. Мы повернулись и впервые увидели самих себя.

Мы стали настоящими исполинами — впрочем, как и планировалось. Рост — 228,6 сантиметра был специально рассчитан, чтобы сбалансировать избыточную массу. Окружающие казались лилипутами, особенно странный очкарик.

Наши скелеты наверняка были приспособлены к весу огромного тела, однако это не бросалось в глаза. Если бы не рост, Дарва была бы обычной миловидной девушкой. Я создавал ее весьма произвольно, опираясь на собственное представление об идеальной женщине. Ее формы получились чересчур пышными, однако я не видел в этом ничего плохого. Со мной она сделала то же самое, материализовав свои представления о настоящем мужчине. Разумеется, мы были очень мускулисты — единственный способ оптимального хранения избыточной массы. Однако мускулы Дарвы выпирали только тогда, когда она напрягалась, мои же бугрились постоянно, а лицо было широким и исключительно мужественным — ни дать ни взять, бог первобытного человека со своей богиней. Естественно, у нас были длинные волосы, а меня украшала еще и великолепная борода — тоже излишки веса.

Однако до конца людьми мы все же не стали. Предполагалось, что Дарва будет весить килограммов 105–110, не больше, а я — килограммов этак 120, однако каждый из нас по-прежнему весил 180 килограммов и при помощи волос справиться с таким излишком вряд ли удастся. Для этого мне и понадобились хвосты — у Дарвы он оказался даже несколько длиннее моего. С одобрения своей подруги я выбрал для нашей кожи приятный бронзовый оттенок, а волосы сделал темно-русыми, с рыжеватым отливом. Она сомневалась в правильности выбора, но в одном мы были единодушны — какой угодно, только не зеленый.

Идеальный мужчина Дарвы был чрезмерно, если не сказать карикатурно, одарен в определенной области — впрочем, так же, как и она сама. Несмотря на присутствие доктора, я почувствовал легкое самодовольство. Ну что же, получилось и впрямь неплохо — хоть и с хвостами. Но тут уж, как говорится, ничего не поделаешь.

С трудом оторвавшись от зеркала, мы наконец повернулись к нашим визитерам, которые наблюдали за нами с нескрываемым интересом.

— Хвостатые боги, — произнес мужчина в белом глубоким приветливым голосом. — Замечательно. Теперь вы вполне можете стать основателями новой религии.

Я сделал неопределенный жест:

— Такого добра здесь и без нас хватает.

— Да, пожалуй, — согласился он и выжидающе посмотрел на доктора Джассим.

— О, простите, — сказала она с неожиданной суетливостью. — Парк, Дарва, позвольте представить — Тулио Корил.

Меня будто током ударило. КОРИЛ! НАКОНЕЦ-ТО! Затем доктор повернулась к странному незнакомцу.

— А это доктор Думонис. Он прибыл с Цербера.

* * *

Пройти в обычную дверь мне оказалось сложновато. Да и потолки постоянно угрожали нашим макушкам. Выходя из комнаты, Дарва не рассчитала и с глухим стуком ударилась о притолоку. В тот же миг меня пронзила боль в том же самом месте. Отныне наши чувства совершенно идентичны. Пока в этом не было ничего неприятного, однако никому неохота постоянно чувствовать над собой дамоклов меч. И хотя существовали некоторые ограничения по мощности сигнала — возможности любого канала передачи информации ограниченны, — наши ВА считали нас одним человеком.