Контакт на Жатве - Джозеф Стейтен

Маккавеус стоял перед центральным голопьедесталом, оперевшись о полированный металлический поручень. Доспехи вождя имели золотистый цвет, но были изготовлены из более прочного сплава, чем у остальных. Воренус и джиралханай по имени Лицинус стояли по бокам от него, их выступающие наплечники не позволяли Дадабу увидеть, что за проекцию разглядывает вождь.

Дадаб поклонился, прикоснувшись костяшками пальцев к рифленому металлическому полу. Тот вибрировал синхронно с гиперпространственным двигателем, который работал вхолостую в далекой корме. Не забывая о напутствии вице-министра Спокойствия, велевшего быть осторожным, Маккавеус держал двигатель в полной готовности на случай, если потребуется срочно убраться из незнакомой системы.

– Подойди, дьякон, – сказал Маккавеус, уловив слабый запах метана.

Дадаб выпрямился и последовал за Тартарусом к пьедесталу.

– Освободите место! – прорычал Тартарус и пихнул высокого джиралханая с каштановыми волосами. – Воренус, в сторону!

– Я виноват. – Дадаб сглотнул. – Прошу милостивого прощения.

Конический баллон делал продвижение боком проблематичным, и когда дьякон протискивался мимо Воренуса, он задел баком набедренный щиток джиралханая. На счастье Дадаба, Воренус этого как будто не заметил – настолько он был поглощен зрелищем.

– Невероятно, правда? – спросил Маккавеус.

– Да, невероятно, – сказал Дадаб, глядя на изображение из-под поручня.

– Не слышу энтузиазма, дьякон.

– Мои извинения, вождь. Просто я уже видел это. На корабле киг-яров.

– Да, конечно, – иронически хмыкнул Маккавеус. – В сущности, это всего лишь… – Он кивнул на изображение незнакомой планеты, вся поверхность которой была покрыта насущными глифами Восстановления. – Несколько сот тысяч люминаций?

На самом деле мысли Дадаба все еще были заняты проступком хурагока. Мешало и то, что мостик полнился крепкими запахами джиралханаев. Эти ароматы возбуждения проникали сквозь мембраны маски, и Дадаба подташнивало.

– Количество впечатляет. – Дадаб подавил горечь, подступившую к горлу.

– Впечатляет? Да оно просто неслыханное! – загремел Маккавеус. А затем перешел на глухое урчание: – Скажи мне, что ты об этом думаешь.

Он нажал костяшкой пальца на голографический переключатель в поручне, и изображение планеты померкло, многократно сузившись; в поле зрения появилась вся система. Дадаб увидел иконку крейсера чуть в стороне от орбитальной траектории планеты, а на безопасном расстоянии от него мигающий красный треугольник, обозначающий потенциально враждебный объект.

– Он ждал нас рядом с обломками корабля киг-яров, – прорычал вождь клана.

Он нажал на другой переключатель, и голопьедестал увеличил объект.

– Та же конструкция, что и у судов, ограбленных киг-ярами, – пояснил Дадаб. – Обычный грузовоз, и ничего более.

– Посмотри внимательнее, – проворчал Маккавеус.

Изображение корабля начало медленно поворачиваться. Датчики «Быстрого преобразования» провели детальное сканирование, и Дадаб увидел, что почерневший корпус подвергся глубокому травлению; это привело к образованию узоров на ярком металле. «Нет, не узоры, – подумал он. – Рисунки».

Каждая из четырех боковых сторон представляла стилизованные изображения чужаков и киг-яров. На первом рисунке существа целились друг в друга (в руках у чужака было что-то вроде винтовки, а киг-яр держал плазменный пистолет). На второй картине бросивший оружие чужак протягивал на ладонях горку круглых предметов, похожих на фрукты. На третьем изображении киг-яр избавлялся от своего оружия, чтобы принять подношение. А на четвертой оба существа сидели посреди чего-то похожего на фруктовый сад. Чужак держал корзину фруктов, а киг-яр спокойно выбирал из них.

– Предложение мира! – возбужденно проговорил Дадаб. – Они не хотят сражаться!

Проекция продолжала вращаться, и дьякон указал пальцем на очертания незнакомой планеты, вытравленной в нижнем правом углу с каждой стороны корпуса. Две скрещенные линии обозначали точку в середине единственного материка чуть ниже экватора.

– И похоже, предлагают встретиться в этом месте!

– Вероятно, на рассвете. – Маккавеус увеличил изображение голограммы.

Теперь Дадаб увидел на изображениях планеты границу света и темноты, перехода дня в ночь. Перпендикулярно пересекающая экватор линия двигалась по сфере с каждым последующим рисунком, пока не пересекала предполагаемую точку встречи на той стороне грузовоза, где была изображена корзина с фруктами.

Вождь перефокусировал голопроекцию на планету:

– Но есть еще кое-что.

Теперь Дадаб увидел новые детали. На высокой орбите находилось сооружение. Две хрупкие серебряные арки были связаны с поверхностью семью едва различимыми золотистыми нитями. Вокруг сооружения – сотни красных символов. Дьякон надеялся, что послание инопланетян искренне. Если эти объекты – военные корабли, то «Быстрое преобразование» ждут большие неприятности.

– Можно не беспокоиться, дьякон, – сказал Маккавеус, почувствовав озабоченность унггоя. – Они не шелохнулись после нашего появления. И они, кажется, все одинаковые, такие же, как тот корабль. – Он указал волосатым пальцем. – Но посмотри сюда, где эти тросы встречаются с поверхностью.

Дадаб проследил за пальцем джиралханая. У основания тросов виднелась масса глифов Восстановления. Но рядом располагался другой ряд символов предтеч – бриллиантовые ярко-зеленые глифы, повисшие над местом, где инопланетяне предлагали встречу.

– Мы перехватили сигнал, – продолжил Маккавеус, – и предположили, что это маяк – указатель места переговоров. – Он нахмурился, глядя на зеленый бриллиант. – Но наш люминарий дал собственную оценку. Я хочу, чтобы ты ее объяснил.

– Объяснить трудно, вождь.

Дадаб лгал. Он слишком хорошо понимал, что один из символов означает «интеллект», другой – «объединение», а третий – «запрещено». Что касается четвертого глифа, чья вершина меняла цвет с желтого на голубой… Дадаб нервно откашлялся.

– Если у вас есть библиотека, я бы мог…

– У нас ее нет. – Маккавеус поедал Дадаба глазами. – Одна из многих вещей, которые сангхейли сочли нужным отнять у нас. Боюсь, придется полагаться на твое экспертное мнение.

– Ну что ж, дайте подумать…

Дадаб спокойно разглядывал глифы, но внутри трясся от страха. «Он знает! Знает все, что я сделал! А это только ловушка, чтобы вытянуть из меня признание!»

Но потом маленькая и все еще рациональная часть мозга предположила, что вождь не осведомлен о значении глиф, в особенности о значении того, который мигает с такой настойчивостью. Это сокровенный символ, известный только немногим жрецам-cан’шайуум и преуспевающим семинаристам-унггоям. И если бы Дадаб не был так испуган, то он бы испытал благоговение от собственных слов: