Чистилище. Операция "Призрак" - Виктор Глумов

Подождав, пока спрыгнут Радим и Учитель, Снег стволом указал на серое здание:

– Нам туда, я правильно понял?

– Нет. – Учитель кивнул на поросшие сиренью руины. – Не смотри так. Подземное помещение сохранилось лучше, и грунтовые воды не выступают.

Цепью пошли за Учителем. Следом за ним шагал Снег, потом Березка, Радим замыкал. Сухая трава цеплялась за штаны, стегала по локтям.

С обратной стороны руин была относительно целая стена с дверным проемом, туда и направился Учитель. Перешагнул порог, убрал гнилые доски вперемешку с ветками, освобождая стальной квадратный люк, выкрашенный серой краской. Обернувшись, оно подождал, пока подойдут Беркут и Леший, и откинул люк, говоря:

– Давным-давно хозяева этого дома производили в подвале что-то незаконное. Потом производство остановилось, и дом разрушился еще в старое время. Я много времени потратил, прежде чем нашел такие убежища. К сожалению, тут беда с электричеством, придется пользоваться РИТЭГом и динамо-машинами. Ничего, поразминаетесь, будет вам вместо тренировки на выносливость.

– И сколько нам тут находиться? – задумчиво поинтересовался Радим, потирая подбородок.

– Минимум два месяца, пока не начнутся морозы.

– Н-да. – Березка заглянул в подземелье. – Посветите кто-нибудь!

Учитель протянул ему фонарик, Березка затарахтел ручной динамо-машиной. И без дополнительного освещения Снег видел, что вниз ведет крутая бетонная лестница. Березка растворился в темноте. Клацнула дверь, заскрипели петли.

– Тут просторно, – донесся его усиленный эхом голос. – Спускайтесь давайте.

За второй бронированной дверью был просторный прямоугольный коридор, откуда отходило по три двери с каждой стороны и одна – напротив выхода. Все деревянные, ненадежные. У стены громоздилась куча ящиков, накрытая брезентом. Луч фонарика высветил лампочку на потолке.

Снег покрутил динамо-машину своего фонарика и спросил у Учителя:

– А дальний гарнизон, куда мы пойдем позже, тоже такой… эээ… холодный и сырой?

Учитель стоял позади, и Снег не видел его лица, но откуда-то знал: он улыбается.

– Нет, там не хуже, чем было у вас, он вполне обжитый.

– Кем? – Березка развернулся так, что наступил на ногу Лешему. Тот зашипел и отвесил ему подзатыльник. – Извини, Леший. Так кто там живет, Учитель?

– Этого пока не скажу. Но думаю, что вы обрадуетесь, когда узнаете.

– Так нечестно…

– Березка, хватит ныть! – оборвал его Радим. – Как маленький. Не время – значит не время!

Пока они пререкались, Снег думал о том, как там сейчас Демон. Он попрощался сухо, неужели семья ничего для него не значила? Или он скрывал чувства? А может, Учитель его все-таки… Снег повернулся так, чтобы следить за ним боковым зрением. Ничего толком не говорит, только подогревает интерес. Нет, не надо в нем сомневаться. Потому что если умрет эта вера – зачем тогда жить? Учитель – тот стержень, что держит на себе мир.

– Давайте перенесем вещи. – Учитель толкнул дверь справа. – Сюда сложим боеприпасы и демонтированные приборы. – Он снова шагнул в коридор, открыл скрипучую дверь слева. – Сюда – спирт, детали к броневикам. Столовая – вон там, напротив входа. Остальное – спальни.

Леший обхватил себя руками:

– А обогреваться как?

– К сожалению, отопление тут предусмотрено только в одной комнате, но таким образом, что обогреваться будут две. Делать разводку труб сильно долго и неоправданно, все равно это лишь перевалочный пункт.

– Весело, – вздохнул Радим.

– В этих комнатах по четыре спальных места, – сказал Беркут. – Отопление – обычная русская печь. Так что первоочередная задача – запастись дровами.

– И грибов набрать не помешало бы, – добавил Учитель. – Давайте, парни, разгружайте машины, да поеду заметать следы.

Подождав, пока ученики свалят все ценное на земле кучей, Фридрих помахал им рукой и сел за руль маленького броневика. Когда-то он был микроавтобусом для инкассации. Фридрих работал с ним почти год, расширил, чтобы перевернуть его было сложнее, дополнительно защитил пуленепробиваемое стекло металлической решеткой, самую уязвимую его часть – колеса – заменил гусеницами. Сваркой вырезал небольшие окошки для автоматных стволов. Остановить его мутанты не могли, даже если бы навалились со всех сторон.

Правда, в последнее время все чаще стали встречаться поумневшие мутанты – взрослые. Они непонятным образом подчиняли тупых сородичей и год назад силами тупых сородичей пытались повалить на броневик дерево. Фридриху повезло, он успел проскочить прежде, чем оно рухнуло.

Вылазка предстояла очень опасная: следовало наведаться в мутантское логово и преодолеть два или даже три моста.

Фридрих сел за руль, включил первую передачу и тронулся с места. Он не знал точно, когда чистые нападут. Если сегодня, то он не успеет замести следы. Наиболее вероятно, что чистые запланируют набег на завтра-послезавтра. Ночью возможен дождь, он смоет следы гусениц. Все равно надо перестраховаться: вдруг дождь не пойдет или пойдет, но слабый?

Но и много ездить туда-сюда не стоило: броневик жрал пятнадцать литров спирта на сто километров. Спирта было под расчет, чтобы добраться до дальнего гарнизона, где хранилось столько же или больше – для похода на север, в Вентспилс, еще две канистры – для катера. Эта канистра – запасная. Уж слишком кропотливая работа – добыча спирта.

Обратно в Подмосковье Фридрих возвращаться не рассчитывал. Это последний его шанс возродить цивилизацию. Сверхценная идея, практически неосуществимая. Но разве есть выбор, тем более у него? Сердце все чаще подводит, зрение начало садиться. Он готов был умереть с одним условием: перед смертью видеть не закат, а рассвет обновленного человечества.

Не все достойны спасения, спасутся только избранные, лучшие из лучших. Вот и Демон предал… Даже самый сильный человек слаб. Сильных не бывает, есть лишь те, кто отказывается смиряться. Вот и Фридрих не смирится, пока не обойдет весь Готланд. Не просто так ему дарована долгая жизнь.

Закралась мысль, что, может, человечество заслужило такую кару, оно изначально порочно и недостойно спасения, но Фридрих отогнал ее.

Он выехал на центральную поселковую трассу. Любой чистый и зар душу продал бы за право быть избранным и долго жить. Но только Фридрих знает, что на самом деле это не награда – проклятие. Он превратился в изгоя, в мишень. Он прячет лицо платком, чтобы никто не видел его морщин, и носит перчатки. Он – слишком ценная вещь.

Когда еще не сильно выделялся среди заров, Фридрих искал себе подобных, собирал сведения и легенды, но большинство заров даже не слышали об иммунных, а чистые перед смертью божились, что не верят в них. Он ездил из поселка в поселок, но все, что видел, – болезни, грязь, упадок. Если гора не идет к Магомету, значит, надо сделать все самому.