Игрушка судьбы - Клиффорд Саймак

Я помахал им рукой, не слишком удачно изобразив свое бодрое состояние, и влез на гребень.

Вокруг простиралась пустыня. Во все четыре стороны, до самого горизонта, тянулись огромные волны песка — причем каждая последующая строго копировала предыдущую. Деревьев — а значит, и воды — не было и в помине. Не было ничего. Только песок, песок, песок…

Я съехал по склону и поднялся на соседний бархан. Пустыня за это время отнюдь не преобразилась. Я мог продолжать свою прогулку вечно — с тем же результатом. Пустыня могла занимать всю поверхность этой планеты.

Лошадки знали, что делали, сбрасывая в ту дыру своих седоков. Лучшего способа избавиться от нас не придумаешь. Они или те, кого они представляют, не упустили своей добычи. Завлекли лучиком, вытащили из корабля, тут же залив его какой-то гадостью, и, не дав опомниться, определили сюда. Спустили. По традиции, очевидно…

Я поднялся на следующий холм, слабо надеясь обнаружить в одной из небольших долин что-то стоящее. Воду, лучше всего. В ней мы нуждались теперь как ни в чем. Или тропинку, которая вела бы в иные пределы, получше этих. Или местных жителей, готовых помочь. Представлялось маловероятным, правда, чтобы кто-то захотел тут поселиться…

В общем-то, я разуверился. Ландшафт был безнадежно однообразным и неожиданностей не обещал. И вдруг мне в глаза бросилось это!

Конструкция, похожая на птичью клетку, стояла на самом верху ближайшего бархана, полузарытая в песок, и поблескивала металлическими прутьями! Кроме птичьей клетки она напоминала еще и капкан, поставленный на гигантского доисторического зверя, — причем уже умертвивший свою жертву.

Я снял с плеча ружье, крепко сжал его обеими руками и съехал вниз. Клетка исчезла из поля зрения.

Вскарабкавшись снова, теперь уже чуть левее, вкрутив носки ботинок в песок и осторожно высунувшись из-за гребня, я мог теперь наблюдать.

От клетки вниз шла глубокая песчаная борозда, не успевшая как следует затянуться. Клетка, следовательно, была всажена сюда недавно, только что. Почему я решил, что она именно всажена, а не поставлена кем-то на этот гребень? Потому что так говорил мне мой рассудок. Потому что походило на то.

Клетка, возможно, являлась особого вида кораблем — весьма странным, в виде каркаса без оболочки. И если это был в самом деле корабль, то его живая начинка либо погибла — либо отправилась прогуляться…

Я внимательно оглядел весь склон и в правой его части, довольно далеко от клетки, заметил тянувшийся от самого гребня след, похожий на санный. Он исчезал в непроглядной темени долины и явно заслуживал внимания.

Я сполз чуть пониже и переместился вправо, быстро и почти бесшумно, каким-то паучьим ходом. Моя ловкость утраивалась от мысли, что на противоположной стороне, быть может, притаился и навострил уши — некто.

Осторожно выглянув, я увидел след вновь. Он был теперь гораздо ближе, хотя и по-прежнему справа от меня.

Из черной пустоты взлетел странный скрипящий звук — словно кто-то царапнулся. Вскоре звук повторился — сопровожденный все тем же динамическим намеком, и я, изготовившись на всякий случай к стрельбе, замер.

Возобновившийся шорох на этот раз сопровождался звуками, напоминавшими жалобные стоны. Что-то там шевелилось, в этой черноте, что-то, вне сомнений, барахталось! И ждать, пока все объяснится само собой, не стоило.

— Эй! — крикнул я.

Ответа не последовало.

— Эй, внизу!

Похоже было, что существо, с которым я пытался установить контакт, совершенно не владеет жаргоном нашего галактического сектора. Оно откуда-то издалека. И поболтать нам не придется…

И вдруг я услышал совиное уханье, в котором не так-то просто было различить многократно повторенный вопрос.

«Друг? Друг? Друг?..» — без конца ухало внизу.

— Друг! — ответил я.

— Нуждаюсь в друге, — сообщил голос, — Приблизьтесь, пожалуйста. Это безопасно. Я безоружен.

— В отличие от меня, — довольно мрачно ответил я.

— Оружие не понадобится, — донеслось из темноты. — Я в ловушке и беспомощен.

— Что там у вас наверху? Корабль?

— Корабль?

— Ну-у… средство передвижения?

— Совершенно верно, дорогой друг. Средство. Развалившееся. Недействующее.

— Ладно, я спускаюсь. Но учтите: мое ружье направлено на вас. Малейшее движение, и…

— Спускайтесь, спускайтесь, — подбодрил голос, интонационно приблизившись к сигналу сирены. — Буду в распростертом и неподвижном состоянии…

Я перешагнул через гребень и бросился по крутому склону вниз, стараясь быть не слишком удобной мишенью и потому сжимаясь всем телом.

Закончив и настороженно оглядевшись, я заметил черный застывший холмик.

— Ага, — сказал я. — Ну-ка, ко мне!

Холмик приподнялся, побарахтался и улегся снова.

— Лучше вы, — сказал он. — У меня не получается.

— Ну хорошо, лежи…

Подбежав к холмику совсем близко, я принялся его рассматривать.

Массивную голову этого красавца венчало множество щупалец, безвольно раскиданных на песке. Тело, длиною фута четыре, сужалось от головы и заканчивалось тупым обрубком. Руки-ноги отсутствовали. Вероятно, он вполне обходился щупальцами. Одежды, снаряжения, оружия — не было.

— В чем дело? — поинтересовался я. — Может быть, нужна помощь?

Щупальца подпрыгнули и стали беспокойно извиваться — как змеи в корзине. Изо рта, окруженного этой прелестью, вырвался хриплый ответ:

— Мои ноги слишком коротки. Они тонут и не несут меня. Я могу только разгребать этот песок. И закапываться все глубже.

Пара щупалец с глазами на кончиках вытянулись и подвергли меня беглому осмотру.

— А если я помогу тебе выбраться?

— Бесполезно. Опять увязну.

Щупальца, теперь уже не спеша, скользили по мне своим взглядом, сверху вниз, словно измеряя.

— Вы крупный, — изрекло существо, — И наверное, достаточно сильный?

— Ты хочешь знать, смогу ли я нести тебя?

— Лишь до того места, где подо мной будет что-то твердое, — торопливо заверило оно.

— Не знаю таких мест…

— Не знаете? В таком случае, вы не с этой планеты.

— Точно. Ты, значит, тоже?

— Я?! Да ни один уважающий себя представитель моей расы не опустился бы до того, чтоб освободить здесь свой кишечник, сэр!

— А не отнести ли тебя к твоему кораблю? — спросил я, присев на корточки.

— Нет. Потому что там ничего нет.

— Так уж и ничего. А пища? А вода? — Последняя, надо сказать, интересовала меня все больше и больше.