Московская магия. Темное сердце - Артем Михалев

Теперь по вечерам у нас происходили регулярные словесные баталии. Старший брат вдруг перестал считаться авторитетом в магических делах, и мы до хрипоты спорили о каждой мелочи. Между прочим, аргументы сестры уже не единожды ставили меня в тупик. Девчонка стремительно прогрессировала, и, что хуже, сама это прекрасно понимала. Пока что от семейного матриархата меня спасало обилие живой практики и узкая специализация мастера-лекаря. К тому же я сильно рассчитывал на тренировки у Макарова. Даже короткое общение с его падаванами подкинуло пищи для размышлений.

На самом деле я с удовольствием наблюдал за Юлиным ростом, но признаваться в этом не спешил. Не стоило лишать ее столь грандиозного стимула к обучению. Конкуренция — великая вещь, но только пока сестра воспринимала ее всерьез.

Миновав подземные коридоры в обратном порядке, я выехал с парковки и развернулся в сторону Москвы. Оставаться на торжественную часть не было никакого желания. Медаль вместе с почетной грамотой за подписью президента мирно лежала в бардачке, а в багажнике громыхала на ухабах коробка с вещами Черного. Вчерашнее появление Альки меня встревожило, но пока я хлопал глазами, девушка успела уехать. Словно сговорившись, сладкая парочка не отвечала на звонки, и мне ничего не оставалось, кроме как примерить на себя роль курьера и навестить Сергея лично. Свинство, конечно, с моей стороны. По уму, следовало отзвониться еще по выходу из больнички, но дела конторы закружили в таком водовороте, что я просто забыл. Даже не поинтересовался, как ему удалось пережить бунт кровососов.

Несмотря на оправдания, осадок чувствовался.

«У Серого, похоже, трудности», — рассуждал я, вжимая педаль газа в пол.

Верняк, трудности. Иначе с чего бы Альке караулить меня под домом в полтретьего ночи? У нас во дворе темно, как в душе у вампира, но характерные разводы косметики я рассмотрел отчетливо. Девушка Черного плакала и плакала долго. Подскочивший на очередном ухабе ящик глухо звякнул, намекая, что со вчерашнего дня девушка стала бывшей, а «пьяному козлу» следовало передать, чтобы он «катился на все четыре стороны». В ситуации следовало разобраться, а виновных наказать безжалостно и по возможности коварно. В любом случае если Серега запил — дело более чем серьезное. Бросать друга в такой ситуации — подлость.

Нет, ребята, я не гордый.

Не заглядывая вдаль,

Так скажу: зачем мне орден?

Я согласен на медаль.

Отрывок из стихотворения Твардовского как заведенный кружился в голове, пока я поднимался на девятый этаж. Лифт в доме Черного не работал, о чем меня честно предупредила здоровенная табличка. Судя по доносившимся из шахты оборотам великорусского, заработает он не скоро.

Некстати вспомнилось, как я сам рвался вверх по искореженному колодцу, путаясь в проводке и взрыкивая от азарта. Охота у оборотней в крови. Ничто не приносит зверю такой ярости, как погоня. И убийство. В тот раз мне повезло. Мерзопакость с щупальцами едва меня не прикончила. Многоножки Эльвиры словно создавались для работы в замкнутом пространстве лифтовых шахт. Справиться с ней оказалось непросто. Не сорви я нас обоих вниз, и, боюсь, Сашка-Ящер закончил бы свое существование в желудке голодного паразита. Честно говоря, с той поры я не слишком жалую лифты. Неуютно. Неудивительно, что, стоя у квартиры Черного с мобильным телефоном в руках, я старался не поворачиваться спиной к двустворчатым дверям.

Сергей не отвечал. Вместо его баса я выслушал милейший женский голос, сообщивший, что «абонент временно недоступен». Договориться о встрече заранее не получилось, но я не отчаивался. Деваться моему товарищу было некуда. После нескольких минут ожидания, наполненных трелями дверного звонка и моими нелестными комментариями, я перешел к активным действиям — отставил в сторону Алькино барахло и принялся методично дубасить в дверь кулаками. В сражении с хлипкой отечественной картонкой бронированные чешуей костяшки побеждали с разгромным счетом. Беглого взгляда хватило, чтобы понять — Черный еще не успел подвесить на дверь магическую «колотушку», так что последствий для здоровья я не опасался. Он, конечно, не похвалит меня за порчу имущества, но купить новую заслонку выходило дешевле, чем нового друга.

Разошелся я не на шутку. Косяк ходил ходуном, а сверху уже пластами сыпалась побелка. Присутствие Черного даже не обсуждалось. Минимум дважды этот гад выглядывал в «глазок», а чтобы уловить шаркающие звуки шагов и сбивающий с ног запах перегара, не требовалось даже напрягать чутье оборотня.

— Открывай, алкашня! Друг пришел! — Я кричал на весь подъезд. — Серый! Открывай! Я ж ее высажу к чертям!

Орал я нарочно бодрым тоном, хотя никакой радости, естественно, не испытывал. Запах из квартиры шел нездоровый. Квасил Сергей давно и серьезно, а без причины он не доводит себя до такого скотского состояния. Проверено годами общения. Ума не приложу, что могло произойти?

Признаюсь, я слегка увлекся боевыми действиями, и появление соседки проворонил самым банальным образом.

— Пошто шумишь, окаянный?

Из двери напротив, под защитой цепочки, выкованной еще в досоветские времена, на меня глядел любопытный глаз бабы Нюры — мирной склочницы и азартной сплетницы, с давних пор не дававшей Черному зажигать по вечерам. Бабка отлично знала свои гражданские права и ровно в одиннадцать, сверяясь по секундомеру, пресекала наши гулянки появлением участкового. Холодная война шла с переменным успехом и доставляла некоторое удовольствие обеим сторонам конфликта.

— А ну! Ирод! Сейчас полицию вызову, мигом в кутузку поедешь! — доверительно сообщила старушка, не спуская с меня хитрых очей.

Маневр насквозь знакомый и привычный. В этой ситуации главное не поддаваться на провокацию и не выказывать агрессии, иначе появление участкового неминуемо как завтрашний рассвет. Бедолага! Вот уж кому точно доставалось мороки вдвое против нашего.

— Здравствуйте, бабушка! — Оставив в покое дверной звонок, который, казалось, вздохнул с облегчением, я повернулся в сторону потенциального источника информации. — Никуда звонить не надо. Я сам из органов. Капитан Магической Безопасности, Стальнов Александр.

Попытка залихватски прищелкнуть каблуками кроссовок с треском провалилась, впрочем, продемонстрированная в раскрытом виде книжечка характерно красного цвета все же произвела на старушку впечатление.

— Ай, молоденький какой. Худющи-и-ий, — печально вздохнула бабушка, осматривая меня. Впрочем, она почти сразу переключилась на своего соседа: — Увозить будете алкаша энтого? — В голосе старушки проскользнули нотки сомнения. — Он так-то мальчик тихий. В последнее время что-то расхулюганился, а так — тихий. Может, не надо, а?

— Не буду. — Я покладисто согласился. — Это мой друг. Узнать хочу, что у него случилось. Не похоже на него — пить с бухты-барахты. Он вообще-то спортсмен… окаянный.

— Хороший мальчик, — доверительно подтвердила соседка. — Шкаф мне давеча передвинул. Хороший.

Шорох в квартире Черного показал, что «хорошего мальчика» восхваления заинтересовали, и теперь он громко пыхтел возле двери в ожидании подробностей. Бухнув кулаком в район замочной скважины, отчего из квартиры сперва донесся испуганный вскрик, а затем продолжительный грохот, я громко крикнул: