Царская охота - Олеся Шеллина

— Это не опасно? Никто не перехватит курьера? — Орлов невольно нахмурился.

— Не знаю, Семен, — Головкин покачал головой. — Ему-то надо до Дувра добраться, там его пакетбот уже поджидает. Вроде бы его как почтового служащего, подчиненного Черкасского представляют. А кому нужны письма, ежели их и так в черных кабинетах досматривают? Будем надеяться, что все обойдется.

— Ну дай Бог, — и Орлов отправился наверх, чтобы свое письмо написать, да таким образом, чтобы посторонний и не понял, о чем он там пишет.

* * *

Василий Толстой лежал на крыше четырехэтажного дома, и наблюдал за выходом из церкви, которая располагалась напротив дома, на котором он сейчас лежал. Рядом с ним примостился молчаливый гвардеец, один из сопровождающей его пятерки.

— Не бойся, Николашка, не убегу, — весело оскалился Василий на мгновение отвлекаясь от предмета своего наблюдения и повернувшись к гвардейцу.

— А я не боюсь, твое благородие, — Николай отвечал спокойно. Ему было приказано сопровождать сегодня Толстого, что он и делал, а все остальное его не касалось.

— Верно, не боишься. Это только я всего боюсь, трус потому как, — и Василий снова повернулся в сторону церкви. Лежали они очень удобно, расположившись за каминной трубой, и увидеть их с улицы довольно проблематично, для этого нужно было точно знать, куда смотреть.

Дверь, ведущая в церковь, открылась, и из нее начал выходить народ, пришедший на службу. День был не воскресный, потому особого ажиотаже не наблюдалось, на службе присутствовали или самые набожные прихожане, или те, которым нужно было переговорить со святым отцом, после окончания службы. К последним относился де Лириа, выхода которого и ожидал Василий, лежащий на крыше. Когда последний прихожанин покинул святую обитель, а де Лириа еще не появился, Василий поднял лежащее рядом с ним ружье и прицелился. Расстояние было не слишком большим, и Толстой был уверен, что не промахнется.

О том, что сегодня де Лириа прибудет на эту службу, бывший посланник ко двору Российской империи сказал ему сам. Просто Василий первые дни понятия не имел, как приступить к выполнению этого задания, а потом плюнул на все и пошел прямиком к де Лириа в гости. Убивать его в тот момент, когда тот вышел в холл, где Толстого задержал слуга, Василий не собирался. Он внезапно почувствовал, что еще может получить ну, если не прощение, то хотя бы жизнь сохранит, да за братьев сможет порадоваться, которые свалились на него вместе с опалой в тот момент, когда он сам-то едва из детского возраста вышел. А для того, чтобы осуществить этот нехитрый план, ему нужно было остаться в живых.

Де Лириа вышел к незваному гостю и по его нахмурившемуся лицу Василий понял, что тот его узнал.

— Я не собираюсь рисковать головой и побираться всю оставшуюся жизнь из-за тебя, — с порога процедил он, разглядывая бывшего посла. — Ты не говорил, что в конечном итоге государь с государыней должны будут погибнуть?

— Тише, что ты кричишь? — де Лириа нервно огляделся. — И вообще, это подразумевалось…

— Ни черта подобного. Твой человек сказал, что должен всего лишь припугнуть их, показать Петру, что он смертен и что его близкие никогда не смогут чувствовать себя в безопасности. Но за то, что последовало дальше, меня живьем в кипящем масле сварят, ежели найдут и поймают, — прошипел Толстой. Он и сам не мог сказать, почему не рассказал эти подробности Петру. Хотел, чтобы тот поверил в то, что он хотел убить его невесту и его самого? Василий не знал ответа на этот вопрос. И, положа руку на сердце, не хотел его знать.

— Да тише ты, — снова шикнул на него де Лириа. — Чего тебе надо от меня?

— Денег и рекомендацию к надежному капитану, который увезет меня в Америки. Там я затеряюсь и смогу начать новую жизнь. — Говоря это, Толстой был практически уверен в том, что говорит правду. Он даже сам на мгновение поверил в собственные слова. Да черт всех подери, он бы и сделал нечто подобное, ежели бы не дети. Тащить детей с собой неизвестно куда — был не вариант, и Василий прекрасно понимал это.

— Хорошо, будут тебе деньги и письмо. Завтра после службы в церкви святой Анны жди меня в парке, что неподалеку раскинулся. Там я тебе все и отдам, — де Лириа принялся весьма настойчиво выпихивать его из своего дома.

— Я-то приду, а ты точно пожалуешь? — подозрительно посмотрел на него Толстой.

— Да из парка видно дверь церкви, я на службе буду, потом недолго побеседую с отцом Себастьяном и выйду. Можешь наблюдать, как я войду и затем выйду, ничего сложного.

— Я буду там, — повторил Василий и вышел вон.

С крыши этого дома, который всегда сдавался на сезон, но в этом году по какой-то причине остался без арендаторов, и потому пустовавшим, Василий со своим конвоиром наблюдали за входом в церковь с самого раннего утра. Де Лириа появился минут за пять до начала службы, огляделся по сторонам и вошел внутрь, а вот в виднеющемся отсюда небольшом парке началось какой-то переполох. Забегали вооруженные личности, останавливая каждого мужчину и заглядывая ему в лицо.

— Вот же мразь какая, — поморщившись, сообщил Василий Николаю. — А ежели бы я действительно денег всего лишь просил, чтобы от государева гнева укрыться?

— Тогда бы ты валялся уже мертвый вон в том пруду, твое высокоблагородие, — усмехнулся Николай.

— Умеешь ты утешить, Николаша, — Василий хохотнул и принялся наблюдать за выходом.

Вот наконец дверь снова распахнулась и из церкви вышел де Лириа. Василий покрепче перехватил ружье и нажал на спусковой крючок. Вспышка опалила его лицо, но он не обратил на это никакого внимания, наблюдая лишь за тем, как на груди де Лириа расплывается кровавое пятно и бывший посол заваливается на землю, недоуменно разглядывая свои пальцы, обильно выпачканные кровью.

— Убили! — истошно заверещала какая-то служанка, идущая в этот момент мимо с огромной корзиной, заполненной овощами, видимо, возвращаясь с рынка домой.

— Уходим отсюда, давай, твое благородие, а то скоро те, кто по парку по твою душу шныряют, подскочат, — Василий моргнул, бросил ружье и пополз вслед за гвардейцем в сторону выхода с крыши.

Они успели скрыться до того момента, как к телу де Лириа действительно подбежали те вооруженные личности из парка. Командир был опытным бойцом. Он сразу определили, откуда могли стрелять, но посланные на крышу солдаты нашли лишь разряженное ружье, которое и притащили командиру. И тут его снова ждало разочарование — ружье было самым обычным, какие у каждого пехотинца в наличии имелись. Да еще и этот русский, который вчера заявился к де Лириа, чтобы его шантажировать, не явился. Наверняка, гаденыш, решил выждать немного времени, чтобы снова прийти, на этот раз удваивая ставки. Командир грязно выругался. И что он будет его величеству докладывать, который принимает большое участие в судьбе этого убиенного маркиза? Покачав головой, он направился к ожидающей его неподалеку лошади. Хочешь — не хочешь, а на доклад отправляться надо и будь, что будет.