Чудо - Владимир Алексеев

– Борис Андреевич.

Голос Армстронг был совсем не таким, как в прошлый раз.

– Ну как? Вы почувствовали?

– Что?

– Страх? Первобытный страх?

– Нет, Екатерина Андреевна, – сказал я тоже совсем не так, как обычно. – Я почувствовал совсем другое.

– Что же?

– Это был восторг. Сложно представить, что человек способен создать такое. Я никогда не видел ничего подобного. Жаль, что вами двигала месть.

Армстронг села рядом и закрыла глаза.

– Вы так ничего и не поняли, – сказала она тихо.

– А что я должен понять? Помогите мне.

– Сложно понять, когда ты не сталкиваешься с этим сам.

Пауза.

– Но вы должны. Даже ваша толстая непробиваемая оболочка имеет бреши.

«Что ты знаешь о моей непробиваемой оболочке?», – подумал я.

– Тогда расскажите.

– Мы выбрали вас не случайно.

– И вы тоже?

– Да. Так случилось. Лазарев сказал, что вы надежный человек.

– Вот мерзавец. – Я сдержанно рассмеялся и хотел выпить виски, но стакан оказался пустой.

– Но мы должны были подстраховаться. Чтобы вы с самого начала поверили.

– Во что? Я не понимаю.

– Он был очень болен. Ничто не помогало. Я была на грани отчаяния.

Она говорила так, будто абсолютно точно знает, что мне известно, а что еще нет. Как будто она рассказывает с нужного места историю, которую не успела рассказать в прошлый раз, и мне вообще не надо ничего спрашивать, только слушать. И все же я спрашивал.

– Кто? – спросил я, и неожиданная догадка заставила меня очнуться. – Клавдий…

Армстронг не слушала меня.

– И тогда появился Кулик. Он предложил мне действовать. Знаете, так бывает: вас спрашивают – о чем вы мечтаете? А вы говорите – спасти сына…

– Сына?! – Я едва сдержался, чтобы не крикнуть.

– А Кулик отвечает. Спасти сына – это важно, но вы мечтаете не об этом. Будьте смелее! И он научил меня быть смелой. Отчаянно смелой. И мы начали работать.

– Клавдий ваш сын? – спросил я тихо.

– Мы работали успешно. Очень успешно. Сам дьявол помогал нашим исследованиям. Ради науки, ради сына я пошла на все. Я делала страшные вещи. Я была как Леонардо. По ночам ходила на кладбище, выкапывала трупы и расчленяла.

– Что?

– Я образно. Они не были мертвы. Еще нет. Вам знакомо это чувство?

– Какое?

– Когда вы ничего не можете сделать. Рядом с вами живой человек, но он быстро умирает. Рак уничтожает его изнутри. И это необратимо. Вся его память, личность, душа сейчас исчезнут, канут в небытие, в пустоту.

– В пустоту?

– Их лечат радиацией. Но это пустая трата времени. Только мутация может убить рак.

Она говорила очень быстро и тихо. Как бы оправдываясь. Порой мне казалось, что она с трудом сдерживается, чтобы не расплакаться.

– Кулик предложил отправить Клавдия к вам. Чтобы вы были эмоционально вовлечены.

– Это научный термин, полагаю, – сказал я, чувствуя, что мой голос все же выдает обиду, как я ни старался это скрыть.

– Но я не могла его отпустить.

В голове пронеслись десятки воспоминаний. Рекомендация Клавдия. Писатель. А как же Писатель?

– Вы убили Писателя? – сказал я, едва сдерживаясь.

– Нет. Это был несчастный случай. Но он был крысой в вашей команде.

Мы оба замолчали.

– Что вы хотите? – наконец спросил я.

– Борис Андреевич, вы, возможно, еще не знаете.

– Еще бы! – Я закатил глаза, вспоминая, сколько раз за день я чего-то не знал. Это становилось нормой.

– Но от торгов теперь зависит все. Все стороны избрали вас независимым арбитром.

– Что зависит?! Матерь Божья! Что?

– Жизнь или смерть, Борис Андреевич.

Ее голос звучал одновременно и очень серьезно и как-то покорно, я невольно испугался. Жизнь или смерть. Уже вторая женщина сегодня пугает меня смертью. Я посмотрел в сторону президента. Он улыбался и тоже смотрел на меня, поднимая бокал с шампанским. Ваше здоровье! Я провел глазами по рядам. Шуи, Мухаммед, Елена Романовна, Кулик и даже старина Преподобный – все смотрели на меня и улыбались. Я очень четко почувствовал в своей крови нехватку этилового спирта.

Оркестр умолк. На экране между огромной толпой паломников и Разломом появилась маленькая фигура человека. Оператор показал лицо, это был Клавдий.

– Пора, – сообщил в микрофон до боли знакомый голос Пафнутия. – Суд Господа нашего уже близко.

Я заметил, что на экране в левом углу появилось еще несколько цифр. Над одной из цифр было написано – «iStar BID». А над второй «Support Jesus. Raised». Очевидно, что слева была указана рыночная цена предложения на акции компании Лазарева и Мухаммеда. А справа?

– Приветствую, босс! – пропел в трубке голос моей вечно бодрой помощницы.

– Посмотри-ка, что такое Суппорт Джизус. Цена быстро растет. Сейчас, кажется, тридцать три цента. Уже тридцать пять.

– Борис Андреевич, а вы не в курсе? Я уже купила себе.

– Что именно?

– Как бы попроще объяснить. Это такой гибридный финансовый инструмент.

– Правда? Объясни проще. Вот совсем просто.

– Борис Андреевич, ну вы же консультант. Должны бы знать.

– Такие консультации очень дешевы. Я знаю вещи, за которые платят значительно больше. И вообще, не дерзи.

– Простите, – она хихикнула. – Мне нравится, когда вы так говорите.

Я промолчал.

– Итак, Суппорт Джизус – это два инструмента в одном. Внешне это выглядит как краудфандинг.

– Как кто?

– Ну, это когда все скидываются по интернету. Дают денег на что-то хорошее. А что может быть лучше Второго пришествия?

– Ясно. Но тут всего полдоллара. Это цена, а не сумма, которую они собрали? Я не понимаю.

– Да, верно. Именно поэтому это гибридный инструмент. Дело в том, что на самом деле это виртуальная валюта, как биткоин. Но принцип формирования цены другой. Чем больше люди скидываются, тем дороже она становится.

– Валюта?

– Само собой. Стала бы я просто так помогать Христу. Зато теперь у меня есть сто SJ. Это сокращение. И когда они вырастут от пятидесяти центов до пятидесяти долларов, я их продам и заработаю – почти пятьсот долларов. Неплохо, да?

– Похоже на финансовую пирамиду.