Несвятая троица - Андрей Двинский

С козлов соскочил маленький, круглый и лысый торговец.

– С каких пор ты перестал узнавать мой фургон, Дидило? – спросил он, подходя ближе к десятнику.

– А, это ты, Цепала, – проговорил десятник, чему-то ухмыльнувшись. – Что за волков ты набрал себе в охрану?

– Хой, хорошая охрана! А то как же быть бедному торговцу, дорогой Дидило! Ты и представить себе не можешь, какой ужас творится в Эртазании. Война! – словоохотливо заговорил купец.

Зитан, не снимая руки с метателя, подозрительно рассматривал видящего, сидевшего на ящере. Тот не оставался в долгу. Некоторое время они играли в гляделки, затем Зитан тряхнул головой.

– Предъявите схему оружия к досмотру, – вдруг зло проговорил он.

– С какой стати? – спокойно спросил воин, кладя ладонь на деревянный кастет.

– Боевые артефакты облагаются налогом, – напряженно проговорил видящий, чуть потянув метатель из кобуры.

– Не стоит, – буркнул всадник, сунув пальцы в отверстия кастета. Второй воин одним быстрым движением выхватил оба арбалета, щелкнув рычажками предохранителей.

– Хой, хой! – заорал купец, рванув к Зитану. – Уважаемый терр, зачем нам тут драка? Давай все решим полюбовно!

Молодые стражники схватились было за мечи, но Дидило развел руки в стороны, не позволяя им кинуться на всадника.

– Стоять на месте! – рыкнул десятник, глядя в глаза высокому, который держал в опущенных руках взведенные арбалеты.

Лидик увидел, как рыжая женщина, сидящая на козлах, взяла в руки какой-то матерчатый мешочек с торчащей из него щепкой.

– Твой видящий отказывается предъявить схему артефакта и угрожает стражнику при исполнении, – зло буркнул Зитан, переместившись так, чтоб между ним и всадником оказался купец.

– Ай-йай, что такое говоришь, – замахал руками купец на свою охрану. Высокий, мгновение поколебавшись, вновь одним движением вернул арбалеты на место. Видящий не прореагировал. – Какой артефакт? То не артефакт, а личное оружие. Разве терр этого не видит?

Зитан как-то сразу сдулся, засунув метатель обратно в кобуру. Цепала достал пузатый кошелек из поясной сумки и протянул Дидило. Тот, взвесив мешочек на руке, кивнул.

– Только потому, что знаю тебя, Цепала, много лет… Объясни своим ухорезам, как надо вести себя в городе. Еще одна такая выходка, и все закончится плохо. Уяснил?

– Хой, уяснил, дорогой Дидило, уяснил! Больше не повторится.

– Эти крестьяне с тобой? – Десятник кивнул на телегу.

– Со мной, уважаемый!

– Проваливайте, – десятник махнул рукой, и Цепала полез на козлы. Всадники, фургон и телега, управляемая мальчишкой, втянулись в ворота и тут же свернули на небольшую стоянку.

Лидик бросился вниз. К счастью, когда он выскочил из башни, путники были все еще здесь.

– Терр Вадим, вот здесь можно узнать, где есть номера, – кивнул Цепала на Тину. Девушка улыбнулась спешившимся воинам, жестом предлагая подойти к лотку. Прицепив поводья ящеров за специальные крюки на фургоне, купеческие охранники последовали приглашению.

Сейчас или никогда, решил Лидик и рванул к видящему.

– Терр, терр, у меня есть для вас сообщение, – видящий развернулся и удивленно посмотрел на него. Мальчик подошел ближе и зашептал так, чтобы не услышала Тина. – Вчера я слышал, как один тип искал вас. Ну, в смысле, ваш караван. Он ждал здесь, возле ворот, а потом его убили… – Лидик быстро и путано стал рассказать все, что знал. Видящий слушал не перебивая, а когда мальчик выдохся, подозвал второго воина и что-то сказал ему на чужеземном языке. Некоторое время они обменивались репликами, потом видящий снова повернулся к Лидику.

– В какой гостинице, ты говоришь, живет этот шипящий?

– В нашей, уважаемый терр, в «Шартанском раю».

– Как тебя зовут?

– Лидик.

– Лидик, называй меня Вадим, без всяких терров. А это – Беркут, – кивнул он на второго воина. – Покажешь нам этого своего шипящего?

– Я только голос его слышал, – прошептал Лидик. – Но, если надо, я его найду. Я знаю, в какой комнате он говорил с Жуком.

– Надо, – кивнул Вадим и видя, что мальчишка не уходит, спросил: – Что хочешь за услугу?

Лидик зажмурился и выдал, как будто кинувшись в омут:

– Возьмите меня в ученики! Я тоже вижу все четыре цвета!

– Вот как, – задумчиво проговорил Вадим. Потом снова что-то сказал своему напарнику. Тот ответил и с сильным акцентом, по-эртазански, обратился к Цепале:

– «Шартанский рай» есть хороший гостиница, уважаемый Цепала?

– Хой, весьма неплохая, – ответил купец. – Однако не из дешевых!

– Вы щедро расплатиться за работу, – хмыкнул Беркут. – А мы устать ночевать в палатка и хотеть немного удобств.

– Хой, как скажете, уважаемый Беркут, – кивнул Цепала, подходя к Тине. – Здравствуй, красавица! Скажи, в «Шартанском раю» найдутся два номера для моих друзей?

Тина вся расцвела от комплимента. Тоже мне, нашел кого красавицей назвать, подумал Лидик.

– Как не найтись? Найдутся, – сказала девушка, передавая купцу две бирки и кивая на Лидика. – Вот он, как раз, проводит!

И незаметно показала ему язык. Лидик не остался в долгу. Беркут сунул девушке мелкую монетку. Купец галантно подал руку, как только рыжеволосая стала спускаться с козел.

– Хой, значит, как договорились? Завтра жду вас в гости? Адрес запомнили?

– Запомнили, дорогой Цепала! Обязательно прийти!

Купец тепло попрощался с рыжеволосой в чужеземной одежде, а потом и с крестьянской девчонкой и даже с пареньком. Затем, пожав руки воинам, сел на козлы и укатил.

– Так возьмете? – затаив дыхание, спросил Лидик у Вадима.

Видящий снял перчатку и протянул ладонь к глазам мальчика.

– Что видишь над перстнем?

На пальце видящего блестел огромный черный камень. Лидик сразу понял, что от него требуется, и сосредоточился. Зрение поменялось, и над камнем удалось увидеть маленькую четырехлучевую звезду.

– Звезду вижу! Разноцветную…

– Сколько лучей?

– Четыре.

– Верхний луч какого цвета?

– Желтый.

– А нижний?

– Синий!

– Хорошо. Я тебя возьму, – кивнул Вадим, развеяв звезду и одевая перчатку. – Но с тремя условиями!

– Какими?

– Первое – меня слушаться во всем. Я говорю – ты делаешь. Второе – со своими родителями все вопросы ты решаешь сам. Они должны тебя сами отпустить учиться у меня. И третье. Про все, что ты от нас услышишь, ты никому и никогда не рассказываешь. Уяснил?