...Спасай Россию! Десант в прошлое - Борис Орлов

— Любезный! — томным голосом начал я. — Доложите Ивану Михайловичу, что его хочет видеть брат Александр.

На лице секретаря не дрогнул ни один мускул. Только усики приняли почти вертикальное положение. Кивнув, молодой человек прошел в кабинет. Из-за неплотно закрытой двери донеслось:

— Что за глупые шутки?!! — братец не мог поверить в визит Александра. — Гоните в шею этого самозванца! Нет, погоди, я сам его с лестницы спущу!!!

Дверь рывком распахнулась и на пороге возникла тщедушная фигурка «братика» Ивана. Интересно, как с такой комплекцией он собрался меня с лестницы спускать? На грозном лике "старшего в роду" последовательно прошла целая гамма эмоций. Начиная от праведного гнева — к узнаванию и далее — до безмерного удивления. Я сполна насладился произведенным впечатлением.

— Ну, здравствуй, братец Иван Михайлович! — разрушил я милое очарование "немой сцены".

— Э-э-э-э-э-э! — только и смог выдавить Иван. Если бы небо обрушилось на землю или пошел дождь из лягушек, он бы удивился меньше. Приказчики, пораженные нетипичным поведением хозяина привстали из-за столов и пялились на «спектакль», раскрыв рты.

— Или ты, братец, не рад меня видеть? — кротко вопросил я.

— Сашенька? — зачем-то решил уточнить Иван.

— Он самый, Ванечка! — продолжая издеваться над банкиром, медовым голоском пропел я. — Во плоти! Пощупать хочешь?

— Э-э-э-э-э-э! — Похоже Ванин мозг, попытавшийся осмыслить нестандартную ситуацию, начал перезагружаться. Как бы он еще и форматирование не запустил!

— Может, пригласишь в кабинет? — я решил прийти на выручку Ивану. Тот только рукой махнул, мол, заходи.

В кабинете Ивана Михайловича можно было смело устраивать соревнования по игре в волейбол. От двери до рабочего стола расстояние составило (я считал!) 33 шага! Сам стол был размером с бильярдный. Сходство еще больше усиливала обивка из зеленого сукна. По внешнему краю этого шедевра столярного искусства шла низенькая деревянная балюстрада с причудливыми балясинами. Большую часть столешницы занимал грандиозный бронзовый чернильный прибор в виде двух римских колесниц.

Прямо над хозяйским креслом, резная деревянная спинка которого напоминала вычурные башни средневекового замка, висела большая, писанная маслом картина, изображавшая основателя ветви рода — "железного старика" Михаила Григорьевича. На противоположной стене с ним «переглядывался» ростовой портрет Его Величества Императора Российского Александра Третьего.

Усевшись на свое законное место, братец помолчал минуту, восстанавливая душевное равновесие, грубо нарушенное резкой сменой моего имиджа. Я в это время, вальяжно развалившись в гостевом кресле, делал вид, что любуюсь бликами солнца на носках своих лакированных туфель. Молчание затягивалось, но я совершенно не переживал по этому поводу — пусть первый ход сделает братец. Наконец Иван достаточно пришел в себя, чтобы задать осторожный вопрос:

— Что-нибудь случилось, Сашенька?

— Нет, Ванечка, совершенно ничего не случилось! — безмятежно ответил я, переводя взгляд с туфель на переносицу брата.

— Да, но… — Иван проглотил вопрос типа: зачем ты так вырядился? Закончил братец более округло: Но твой вид…

— А что такое? — деланно озаботился я, отряхивая лацканы пиджака от несуществующих пылинок. — Галстук криво повязан?

— Нет, но… — Иван снова замялся, пытаясь сформулировать свои мысли.

— Вот, что, братец Иван Михайлович… — мне надоело ломать комедию, и я решил взять быка за рога. — Мне нужны деньги!

— Так я ведь уже переводил тебе десять тысяч рублей в начале месяца!

— Ты меня не понял, Ванечка! — елейно ответил я. — Мне нужны ВСЕ мои деньги!

— Но… но… зачем?!! — Ивана чуть удар не хватил.

— Да вот, решил самостоятельно заняться торговлишкой, по примеру батюшки нашего, — выразительный взгляд на портрет предка.

— Но ты же… — концовка вопроса повисла в воздухе.

— … ничего в этом не понимаю? — закончил я.

— Да! — буквально выдохнул Иван.

— Ничего, Ванечка, — кротко сказал я. — Как-нибудь разберусь! А теперь вели принести бухгалтерские книги. Я хочу посмотреть текущее состояние дел.

Это требование окончательно добило Ивана Михайловича. И без того тщедушный, он словно стал в два раза меньше.

— Э-э-э! Это сейчас невозможно! — проблеял Иван. — Они… они сейчас у аудиторов! Точно, они у аудиторов! На проверке!

Врет! — убежденно подумал я, а вслух сказал:

— И когда эта… проверка закончится?

— Через неделю! — неуверенно сказал Иван.

— Даю тебе два дня! — твердо сказал я, вставая. — Послезавтра с утра чтоб книги были в этом кабинете. И не вздумай подчищать — я всё равно обнаружу! И учти — по моим самым скромным прикидкам общий капитал нашей семьи составляет около 16 миллионов рублей. Из чего можно высчитать, что на мою долю приходится четвертая часть.

— Седьмая! — быстро сказал Иван.

Опять врет! — констатировал я, а вслух язвительно спросил:

— Да неужели? Сестрички вышли замуж, и их доля была выплачена в качестве приданого! Ты на этом хорошо нагрел рученьки — вместо 2–3 миллионов, выплатил по пятьсот тысяч, да и то большую часть акциями компании. Братец Сереженька забрал свою долю, которая на тот момент составляла 2900000 рублей ассигнациями, сразу после смерти батюшки и уже успел потратить половину. В деле остались только ты, я, братец Мишенька и братец Митрофанушка.

Иван Михайлович, словно громом пораженный откинулся на спинку кресла. Если бы с ним вдруг заговорил его письменный прибор, он бы воспринял это спокойней, чем вид «дурачка» Сашеньки, спокойно рассуждающего о семейном капитале!

— Но как?… Откуда узнал?… — забормотал себе под нос Иван, позыркивая на меня из-под нахмуренных бровей.

— Обидно, братец, что вы меня за мальчика держите! Братику Митрофанушке ты по сотенке тысяч в месяц платишь! — я подпустил в голос обидку.

— Но если дело только в этом… — попробовал ухватиться за соломинку Иван. — Скажи, сколько ты хочешь!

— Я уже сказал! ВСЁ! Понимаю, что капитал вложен в дело и свободных денег у тебя нет. Готов половину взять акциями компании, четверть отдашь натурой — Канавинским железоплавильным заводом. А уж миллиончик, извини, ассигнациями! — твердо сформулировал я. Уже повернувшись к двери, я бросил через плечо: — Два дня у тебя есть, послезавтра утром жди!

Я был на сто процентов уверен, что братец Ванечка непременно попытается что-нибудь в бухгалтерских книгах подчистить. К счастью, в этом благословенном веке еще не додумались до "двойной бухгалтерии"! А, попытавшись подчистить — непременно выдаст себя. В своей способности обнаружить подлог я нисколько не сомневался. Недаром в своей родной фирме я благополучно «пережил» двух вороватых главбухов, аудиторскую проверку и "конкретный наезд" Налоговой службы, чуть было не превратившийся в "маски-шоу".