Алхимик - Паоло Бачигалупи

– Они были созданы таким образом, чтобы не становиться толстыми, – пробормотал кинетик.

Лалджи небрежно улыбнулся, отсчитывая купюры, и протянул хозяину лавки. Тот снял пружины Лалджи с катушек, закрепленных на стенде, и сложил их перед пускающими слюни быками. Лалджи поднял пружину, крякнув от тяжести. Ее масса не изменилась, но теперь она слегка подрагивала от энергии, накачанной в нее быками.

– Хотите, чтобы вам помогли их отнести? – Сказав это, мужчина даже не думал двинуться с места.

Его взгляд метнулся к кормушке, прикидывая, есть ли шанс прервать дополнительную трапезу.

Лалджи не торопился с ответом, наблюдая за тем, как безрогие быки доедают последние калории.

– Нет. – Он вновь взвесил на руке пружину, стараясь перехватить ее поудобнее. – За остальными придет мой помощник.

Когда Лалджи повернулся к двери, он услышал звук отодвигаемой от животных кормушки и их недовольное ворчание. И в который раз пожалел, что согласился на поездку.

Эта идея пришла в голову Шрираму. Они сидели на крыльце, под навесом у Лалджи, в Новом Орлеане, сплевывая сок бетеля в канаву и глядя на струи дождя. Шахматная партия была в самом разгаре. В конце переулка в сером утреннем тумане скользили велорикши и велосипедисты, влажно поблескивали их зеленые, красные и синие полимеровые пончо.

Подобные партии стали традицией, приятным ритуалом, когда Лалджи находился в городе, а у Шрирама выдавался перерыв от работы в маленькой кинетической компании, где он заряжал домашние и лодочные пружины. Их связывала многолетняя дружба, приносившая немало пользы, когда Лалджи удавалось сохранять калории, исчезавшие в глотках голодных мегадонтов.

Оба играли в шахматы не слишком хорошо, и их партии часто превращались в серию быстрых разменов; водопад взаимоуничтожения, после которого доска пустела, и оба недоуменно взирали на нее, пытаясь понять, стоило ли им так ходить. После очередного размена Шрирам спросил у Лалджи, не собирается ли он вверх по реке, за границы южных штатов.

Лалджи покачал головой и сплюнул кровавый сок бетеля в переполненную дождевой водой канаву.

– Нет, там еще ни разу не возникло ничего прибыльного. А джоулей нужно потратить слишком много, чтобы добраться туда. – Тут Лалджи с удивлением обнаружил, что у него все еще остается ферзь, и воспользовался им, чтобы съесть пешку противника.

– А если расход энергии будет оплачен?

Лалджи рассмеялся, дожидаясь ответного хода Шрирама.

– Кем? «Агрогеной»? Или людьми из ИП ^[1]? Пока туда ходят только их лодки. – Он нахмурился, сообразив, что его ферзю угрожает оставшийся у Шрирама конь.

Шрирам молчал, не прикасаясь к своим фигурам. Лалджи оторвал взгляд от доски, и его удивило серьезное выражение лица друга.

– Я заплачу, – заявил Шрирам. – Я и другие. Есть человек, которого мы хотели бы видеть на юге. Особенный человек.

– Так почему не отправить его на юг на гребном колесе? Плыть вверх по реке очень дорого. Это сколько же мегаджоулей уйдет? Я буду вынужден поменять пружины лодки, и что тогда скажет патруль? «Куда ты плывешь, чудак‑индиец, на своей маленькой лодке с таким количеством пружин? Далеко? И с какой же целью?» – Лалджи покачал головой. – Пусть ваш человек поедет на пароме или на барже. Разве так не дешевле? – Он махнул рукой на шахматную доску. – Твой ход. Тебе следует взять моего ферзя.

Шрирам задумчиво покачал головой, но хода делать не стал.

– Дешевле, да…

– Но?

Шрирам пожал плечами:

– Быстрая, незаметная лодка привлечет меньше внимания.

– И о ком идет речь?

Шрирам огляделся по сторонам, и на его лице появилось вороватое выражение. Метановые лампы горели призрачным бирюзовым светом за соседскими окнами, испещренными дождевыми каплями. Дождь барабанил по крышам и заливал водой пустой переулок. Где‑то звал подругу чешир, едва слышно мяукая, но его голос заглушал шум падающей воды.

– Крео дома?

Лалджи удивленно приподнял брови.

– Ушел в гимназию. А что? Какое это имеет значение?

Шрирам пожал плечами и смущенно улыбнулся:

– Будет лучше, если некоторые сведения останутся только между нами, старыми друзьями, которых многое связывает.

– Крео со мной уже много лет.

Шрирам что‑то невнятно проворчал, снова огляделся, наклонился вперед и понизил голос, заставив Лалджи также податься ближе.

– Есть человек, которого очень хотели бы отыскать компании‑калорийщики. – Он постучал по своей лысой голове. – Очень умный человек. Мы хотим ему помочь.

Лалджи тихонько ахнул.

– Потрошитель генов?

Шрирам отвел взгляд в сторону.

– В некотором смысле. Калорийщик.

Лицо Лалджи исказила гримаса отвращения.

– Еще одна причина держаться от этого подальше. Я не хочу иметь никаких дел с убийцами.

– Нет, нет. Конечно же, нет! И все‑таки… однажды ты привез огромную табличку, разве нет? Кое‑кого немного подмажем, ты приплываешь в город, и тут Лакшми улыбается калорийному бандиту, сделавшему себе имя и больше не торгующему антиквариатом. Какая замечательная маскировка!

Лалджи пожал плечами:

– Мне повезло. Просто я знал человека, который помог мне пройти шлюзы.

– И в чем проблема? Сделай это еще раз.

– Если его разыскивают компании‑калорийщики, это опасно.

– Однако задача разрешима. Шлюзы ты пройдешь без особого труда. Это гораздо легче, чем ввозить нелицензированное зерно. Или нечто столь же крупногабаритное, как та табличка. Речь пойдет о человеке. Ни одна собака‑нюхач ^[2] им не заинтересуется. Посади его в бочку. Это легко. И я заплачу. За все твои джоули и плюс еще кое‑что.

Лалджи втянул сок бетеля, снова сплюнул красным и задумался.

– И на что второсортный кинетик вроде тебя может рассчитывать? Что может сделать этот калорийщик? Потрошители генов работают на крупных шишек, а не на таких, как ты.

Шрирам мрачно ухмыльнулся и пожал плечами:

– А ты не думаешь, что «Ганеша кинетик» однажды станет великой компанией? Следующей «Агрогеной»?

Приятели расхохотались от абсурдности такого предположения и сменили тему.

Патрульный из ИП стоял на посту со своей собакой и загородил путь Лалджи, когда тот возвращался на лодку с тяжелой пружиной в руках. Шерсть пса встала дыбом, когда Лалджи приблизился, и он дернулся вперед, обнюхивая его своим плоским носом. Охранник с трудом удерживал животное на поводке.