Красный космос - Михаил Савеличев

Она ожидала упрямое сопротивление твердого металла, поэтому посильнее нажала на ручки бура, но сверло с легкостью вошло в металл, будто раскаленный нож в масло.

– Вот черт! – от неожиданности вскрикнула Зоя.

– Что случилось? – немедленно отозвался Багряк, и через несколько минут они вместе рассматривали получившуюся сквозную дыру.

Георгий Николаевич запустил туда длинный и тонкий ус дистанционного визора:

– Там еще один коридор, идет, кажется, на спуск. Думаю, это переход на более низкий уровень лабиринта. – Он постукал пальцем по наручному экранчику, куда передавалось изображение с визора, и посмотрел на Зою: – Ну, что будем делать?

– Предлагаю вырезать небольшой кусок с этого края и пробраться туда для предварительного осмотра.

– Хорошо, доложусь Гансовскому. – Багряк вернулся к рации.

Находка прохода на еще более низкий уровень вызвала взрыв энтузиазма у Полюса Фердинатовича, он даже немедленно хотел лететь к ним, но в конце концов договорились, что Зоя и Багряк проведут рекогносцировку.

Коридор уходил резко вниз, и, если бы не ничтожное тяготение Фобоса, идти по нему оказалось бы трудно.

Георгию Николаевичу почудилось внутри стен коридора какое-то движение, он поднес фонарик, включив его на полную мощность. Казалось, луч света высвечивает живую плоть, пронизанную множеством артерий и капилляров, внутри которых тягуче медленно движется кровь.

Затем коридор расширился, потолок и стены отодвигались друг от друга, но между ними протянулись какие-то нити со множеством вздутий. Из вздутий, в свою очередь, выходили еще нити, и все это сплеталось в сложнейшую сеть. Кое-где из стен выпирали бугристые шары, от которых к сети протянулось нечто мосластое, сочлененное и почему-то смутно знакомое.

– Это лапы богомола, – вырвалось у Зои. – Точнее, они почти как у богомола.

– Надо же. – Багряк подошел к ближайшему бугристому шару, похожему на злокачественную опухоль, осветил лапу, осторожно ее тронул. Она от его касания дернулась, вибрация передалась сплетению, волной прокатилась по фестонам, быстро затихая.

– Осторожнее! – вырвалось у Зои. – Что это?

– Думаю, это внутренности того богомола на панно, – сказал Багряк. – Там, в зале Ганеши, внешний вид, здесь – вид изнутри, причем в натуральную величину.

– Отвратительно, – сказала Зоя, водя фонариком по сплетениям, вздутиям, сочленениям.

– Изнутри и мы выглядим не лучше, – заметил Георгий Николаевич. – Ну что? Вернемся или продолжим увлекательную прогулку?

– Продолжим, – твердо сказала Зоя. – Предлагаю разделиться, для того чтобы успеть больше осмотреть.

И они разошлись.

Стены бугрилась выступами, которые, в свою очередь, прорастали большим количеством сочленений, пока наконец они не слились в единую морщинистую поверхность. Бугры выпячивались, а промежутки между ними углублялись, образуя глубокие складки. Поначалу Зоя не замечала в них никакой регулярности, но, присмотревшись, даже вздрогнула – она внезапно увидела сплетение уродливых тел с деформированными, вытянутыми в затылочной части черепами, ребристыми телами, словно скелеты плотной оплеткой костей покрывали тела этих созданий, костистые выступы хаотично торчали из спин, пронзая и сцепляя это нагромождением трупов в единое целое, превращая кладбище в мрачную фреску. От увиденного девушку охватил озноб, она сделала шаг назад, свет фонаря дрогнул и развеял жуткую иллюзию. Мрачная картина исчезла, оставив лишь уже привычную нерегулярность складок, прободений, фестонов.

Зоя тщательно обследовала полости внутри складок, стараясь не присматриваться к стенам, опасаясь, что увиденная картина вновь вернется, вызвав очередной приступ отвращения и ксенофобии. Первые несколько полостей оказались пустыми, но затем ее методичность была вознаграждена.

Поначалу Зоя не поняла, что это такое. Нога наступила на нечто хрусткое, и она тут же сделала шаг назад, опустилась на колени, подсветила фонарем на колпаке. Пол усеивали небольшие предметы, размером и формой напоминавшие зерна сортовой пшеницы, которые Зоя помнила еще с тех пор, когда в школе ездила в колхоз на трудовую практику. Она взяла одно из зерен, но оно оказалось соединенным с полом тягучей полупрозрачной нитью. Зоя хотела было положить его обратно, но нить вдруг лопнула, высвобождая зерно. И вот оно лежит на ладони с крохотным отростком, который продолжает шевелиться, дергаться из стороны в сторону, неприятно напоминая червяка.

– Я что-то нашла, – сказала Зоя, – похоже на зерна. Может, у них здесь был продовольственный склад? – Она осторожно вернула взятое на место, разорванная нить немедленно восстановилась, и Зое показалось, будто внутри зерна тлеет крохотный огонек.

– Вряд ли это склад, – сказал Багряк. – Я тоже кое-что нашел. Тут целая картинная галерея. Можешь подойти?

– Иду, – Зоя встала и направилась туда, где виднелся свет его фонаря, скользящий по стенам складчатой полости.

Багряк совершал какие-то странные эволюции – подпрыгивал, шагал вбок приставным шагом, приседал и даже ложился. Перед ним из стены выпирало нечто бледное, ячеистое, поросшее множеством тончайших волосков, которые казались столь нежными, что напоминали тончайший пух.

– Встань сюда, – махнул рукой Багряк Зое, несколько остолбеневшей от его прыжков и приседаний. – Видишь? Смотри на стекло своего колпака, только внимательно, изображение очень бледное…

«Какое изображение?» – хотела спросить Зоя, но тут что-то очень быстро промелькнуло по лицевому щитку колпака. Она по примеру Багряка сделала шаг вправо, шаг влево, слегка наклонилась и… и увидела.

Это напомнило ей репродукцию древнеегипетской фрески из школьного учебника истории Древнего мира. Изогнутое буквой П, стоящее на ногах и руках тело, отдаленно похожее на человеческое, служило словно бы рамкой для картины. Тело было полупрозрачным, в нем прорисовывались кости, внутренние органы, мышцы, но анатомия совершенно не человеческая. В центре туловища какой-то округлый орган испускал расходящиеся лучи света, которые образовывали трехъярусную пирамиду.

Верхний уровень пирамиды занимало нечто, похожее на яйцо, внутри которого размещалось странное животное, похожее на руку с длинными суставчатыми пальцами и свернутым в тугую пружину хвостом. На следующем ярусе существо, похожее на Ганеши, держало раскрытое яйцо перед другим таким же существом, которому в лицо вцепились суставчатые пальцы выпрыгнувшего из яйца животного. Длинный хвост туго стягивал горло лежащего, и было понятно, что любая попытка отодрать пальцы от лица лежащего Ганеши вызовет его ответное удушающее сжатие. Но самое жуткое и непонятное происходило на нижнем ярусе пирамиды, где грудь лежащего Ганеши пробивало изнутри толстое щупальце с раззявленной на конце пастью.

И Зою вдруг пронзила догадка, что это символическое изображение единого процесса, где в организм Ганеши зачем-то подсаживают с помощью вылезшего из яйца животного какого-то паразита, который, развившись внутри тела, затем покидает его, разрывая грудь.