Легаты печатей - Андрей Валентинов

– Хорошо. Через двадцать минут у его подъезда.

4

Падай, дура, падай!

(опыт итальянской увертюры)

I. Allegro

Возле нужного подъезда, прямо на покрытом грязным снегом тротуаре, красовался грузный мотоцикл с сине-желтыми полосами и знакомой эмблемой: Егорий истребляет лох-несское диво. Рядом с мотоциклом нетерпеливо топтался лично старший сержант Петров.

– Здравия желаю, госпожа старший следователь!

– И вам того же… – начала было я, но сразу умолкла. Так-так, мотоцикл, палаш на боку, наручники…

– Петров? Вы ведь, если я не ошибаюсь, под следствием?

Жорик сдвинул шапку с «капустой» на левое ухо и принялся чесать затылок. Не иначе, извилину стимулировал.

– Ну-у… Госпожа… Гражданка старший следователь! Так ведь в штатском со мной ни одна собака говорить, е-мое, не станет! Вот, у ребят попросил, на время…

– И пистолет тоже?

Петров вздохнул и принялся расстегивать кобуру. Пустую.

– Так я ведь законы знаю, Эра Игнатьевна! Палаш – он ведь не оружие даже, а так, для порядка!..

Упечь бы трепача в изолятор – для порядка. Недавно одному парню за охотничий нож трешник впаяли…

– Ладно. Выкладывайте!

– Да, мать его в гроб, весь город облазил…

– Отставить!

Все-таки правильно, что женщин неохотно берут на работу, подобную моей. Тут одного дуба с запасом хватит. Обложить? Не стоит, не того калибра, зазнается еще!..

– Сержант! Еще раз на родном языке заговорите, отправлю под арест! Как поняли?

Ментовская ряха краснеет, бледнеет… притворяется? или и впрямь заело?!

А хорошо, когда с ними можно так! И даже покруче – можно!

– Виноват, госпожа старший следователь. Докладываю…

– Вот так-то лучше!

Лучше – по форме, но не по содержанию. Весь город сержант облазил, но Алика, равно как и Фимки, то есть граждан Залесского и Крайцмана, не обнаружил. К начальству сунулся – без толку. У них сейчас аврал – Жэку-Потрошителя на Дальней Срани ловят. Уже пятерых сей Жэка съел, шестого ищет. Выходит, на официальный розыск надежды мало, да и на неофициальный тоже. Зато был один разговор…

– Сам я не слыхал, Эра Игнатьевна. Сослуживец мой слышал – Дашков Андрей. Он к архару знакомому выпить зашел, там еще двое были. В общем, один спрашивает: «Куда жидка, мол, очкатого дели?» А другой ему: «Который жидок? Драчун? Ну, ясно куда, к психам!» Это как раз на следующий день было после того…

– На Сабурку ездили?

– Так точно. Нет там его и отродясь не было.

Оставалось поразмыслить. Где еще у нас водятся психи, кроме как на Сабуровой даче, она же психиатрическая храм-лечебница N 15? Водятся они, конечно, везде, но, главным образом, законом не признанные. А вот, так сказать, легальные…

– Районные храм-лечебницы? Центральная неврологическая?

Петров пожал плечами:

– В центральной был, районные сейчас ребята шерстят. Без толку это. Храм-лечебницы тетя Марта, мамка Фимкина, сразу обзвонила… Нема Фимки. И Алика нема!

Вид у бравого жорика был настолько кислый, что я его мысленно пожалела – без всякого на то хотения. Видать, страдает – друзья все-таки! Бедный сержант!

…Я спросила как-то у Петрова: ты зачем надел на шею провод? Ничего Петров не отвечает…

– Ладно, Ричард Родионович. Поднимемся в квартиру к вашему Залесскому.

II. Andante

Голосистый звонок надрывался долго и безнадежно, но за дверью было тихо, будто мы пытались ломиться в склеп. Я поглядела на сержанта, тот в очередной раз пожал плечами.

– Идка должна быть там. Я звонил недавно, она дома была…

Выходит, сексапильная лимитчица решила поселиться тут всерьез и надолго. Так гражданину Залесскому и надо! Скоро пропишется, затем явится куча рогатых родичей из деревни с большим деревянным метром – квартиру делить. Чего это я на нее взъелась? Может, завидую? Тьфу, глупость!

– Ключи у вас есть?

Хлопок по карманам, знакомая «ментовская» ухмылка.

– Ключи нам без надобности! Отмычка у меня – фирмовая. Замок только жалко…

– Сейчас! Сейчас!

У замка сегодня удачный день. А гражданка Бах-Целевская таки дома, поскольку именно ее голос доносится из-за двери.

– Иду! Я в ванной была! Сейчас халат накину!

Успокоившись по поводу замка, я, решив не тратить времени даром, достала записную книжку. Из-за двери донесся странный шум, словно рухнуло что-то тяжелое. Уж не гражданка ли Бах-Целевская на мыле поскользнулась?

– Вы адрес той бабушки знаете? Что с нами тогда в квартире была? Ее Лоттой зовут.

– Тети Лотты?

Уточнять, кому она бабушка, кому – тетя, не пришлось. Вопль – дикий, отчаянный, – на миг лишил меня дара речи. Записная книжка дрогнула, выпала из рук.

– А-а-а-а! Мамочка-а-а-а! Ой, убили-и-и! Ой, спасите-е-е!

Петров опомнился первым – ноблес оближ, жорик все-таки. Тускло сверкнула полоска стали, вонзилась в замок.

– Помогите-е-е! Помогите-е-е!

– Дверь открой, дура! – крикнула я, без всякой надежды быть услышанной.

Вопли не стихали. Сержант, негромко матерясь, копался в замке, а я начала приходить в себя. Если вопит – значит, еще не убили. Успеем!

– Есть!

Изнасилованный замок жалко клацнул – и дверь под натиском Петрова покорно распахнулась. Я дернулась вперед, но лапа жорика без всякого почтения к сединам и чинам, схватила меня за ворот пальто и отшвырнула в сторону, словно котенка.

– Стоять! Я первый!

В руке его уже был пистолет, и я беззвучно поклялась: выживу, отправлю наглеца в изолятор. Пустую кобуру показывал, ширмач! Ну, я ему!

III. Presto

…На полу в прихожей – сиротливая лужица; чуть дальше – мокрые следы. Похоже, гражданка Бах-Целевская шла к двери, шла и…

– Сюда! Сюда! Ой, лышенько!

Ага! Прямо! Стеклянная дверь, за ней – комната с диваном, на котором Алик-алкаш возлегать изволили. Сержант уже там. Сейчас выстрелит… Нет, обошлось!

– Эра Игнатьевна! Скорее!

Если «скорее», значит, стрельбы не будет. Я автоматически расстегиваю пальто, перешагиваю порог.

Батюшки светы!

На этот раз действительно «батюшки» и вполне «светы». Знакомый до омерзения запах. Его ни с чем не спутаешь – кровь. Да, кровь – на полу, на диване, на расстегнутом японском халате гражданки Идочки. У меня под ногами – тоже кровь. Хорошо еще туфельки на шпильках не успела надеть, как в прошлый раз. Теперь ни к чему. Сержант Петров не оценит, и дурочка-Идочка не оценит – и гражданин Залесский Олег Авраамович тоже.