В бездне времен. Игра на опережение - Алексей Рюриков

– «Предположительно» да «предположительно», – пробурчал генерал. – Насколько можно верить агенту?

– До сих пор ее данные были точными, – спокойно ответил начальник разведки. – Но следует учитывать, что в силу специфики ее занятий информация добывалась отрывочная. Получить подробный отчет мы не успели, Тореадор арестована. Отчего произошел провал, сейчас выясняем.

– Отчего? Да от того, что ваша дамочка заигралась! – Генерал раздраженно бросил карандаш на стол, наклонился вперед, сощурился и начал разнос: – Вы свою агентуру вообще контролируете? Ваша Сталь, она, черт возьми, кому только информацию не продавала! Японцам, итальянцам, даже немцам, у которых и разведки-то официально нет! А сейчас что? А сейчас, – он попытался взять карандаш, не удержал, снова уронил на стол, тихо чертыхнулся и продолжил уже спокойнее: – Вот сейчас она небось поет во Втором бюро, как Шаляпин, во весь голос! Кто еще арестован по ее делу?

– Профессор Мартен, из отдела шифров морского министерства. Под угрозой еще двое: полковник Дюмулен и Обри, инженер из военного министерства, но пока они на свободе. Сигнал опасности им подан, контакты прерваны. Идет речь о высылке нашего резидента, полковника Шмырко.

– Скандал, выходит, разгорается?

– Точно так, – вздохнул разведчик, помолчал пару секунд и твердо добавил: – Но я, ваше превосходительство, считаю причиной провала Тореадора работу английского агента внутри Корпуса. Того самого, которого Охранный департамент обозначил как «Мышь» и ищет уже полгода.

– При чем тут Мышь? – не понял Глобачев. – Не перекладывайте свои провалы на контрразведку! Ведь взяли вашу даму французы, верно? А Мышь, по вашим же сведениям, работает на Лондон?

– По всей вероятности, да. Но Тореадор в связях с разведками других стран вела себя чрезвычайно осторожно, пользовалась услугами посредников, ни на одного из коих Сюрте не вышла. Кроме того, точных данных о том, что она дает показания, нет. Есть предположение, что французам ее группу сдали со стороны, во Второе бюро поступил донос.

– Поступил от британцев?

Знаменский заколебался, но ответил ровно:

– Нет. От мадьяр.

– От ко-го? – медленно, по слогам, выговорил вопрос вновь рассвирепевший шеф жандармов.

– В Париже ходит слух, что данные по баронессе Сталь поступили от венгерской разведки, – поморщившись, пояснил Дмитрий Иванович. – Якобы те посчитали, что она продает сведения чехам. Вы же помните, у них там территориальный спор…

– Ваши источники в своем уме? – не дал договорить Глобачев. – Какие еще венгры? Откуда они вообще взялись? И при чем тут чехи? Чушь какая-то!

– Я и говорю чушь, – миролюбиво согласился собеседник. – О том, что Сталь наш агент, узнать было непросто. Нет, ваше высокопревосходительство, мы уверены, что мадьяры только посредники. Наш резидент в Вене, Базаров…

– Он, кстати, – вновь прервал подчиненного начальник Корпуса, – до того знал про Тореадора?

– Нет, – покачал головой собеседник. – Работа с ней шла через Шмырко. – И вернулся к докладу: – Так вот, Борис Яковлевич сообщил, что по косвенным данным, к инциденту причастен известный нам Джордж Хилл.

– Хилл, кажется, сейчас не на службе? – Фамилию шеф жандармов вспомнил мгновенно. Бывший офицер британской разведки в середине двадцатых нелегально работал в России, действовал активно и жестко, взять его тогда так и не удалось, ушел.

– Он сейчас работает на фирму Royal Dutch/ Shell. Не секрет, что Shell имеет тесные связи с британским правительством. Хилла могли использовать в операции, в Англии для выезжающего за границу джентльмена пошпионить для короля считается вполне приличным. Возможно также, что вся затея идет не от официального Лондона, а есть частная акция самой Shell, но это представляется маловероятным. Связи в Intelligence Service у Хилла, конечно, остались, да и нефтяной синдикат имеет немалый вес в Англии, но раскрытие перед частной фирмой агента такого уровня это уж чересчур. А Мышь… мы проанализировали работу Тореадора и действия французов. Получается, что Сюрте непомерно много знала и феноменально быстро работала. Хотя исключить провал по вине агента, бесспорно, пока нельзя.

– А зачем британцам сдавать нашего агента? – спросил Константин Иванович. – Им ведь тоже не мешает иметь источник в Париже, почему не попробовали перевербовать Тореадора?

– Никаких соображений, – честно признался генерал. – О вербовочных подходах она не докладывала. Может, цель именно скандал и ухудшение русско-французских отношений? В связи с недавним приходом к власти в Германии Шлейхера, которого в Лондоне многие поддерживают, похолодание между Парижем и Петербургом уменьшит давление на немцев.

– Несерьезно, – буркнул Глобачев.

– Других соображений пока нет.

Знаменский знал не все. Кроме Разведчасти, у шефа жандармского Корпуса был еще один источник информации из-за границы. Охранный Департамент, занимающийся антиправительственными организациями. В том числе эмигрантскими. Главной целью красных, естественно, являлась подготовка революции в России. Боевые акции в России теперь «Объединенке» удавались редко, большую опасность представляли теракты националистов на окраинах империи. Но подполье не унималось, жандармы знали, что его эмиссары проникают в империю, по его каналам идет контрабанда оружия и агитационной литературы. И недавние данные охранки в сопоставлении с сообщениями разведки заставляли насторожиться. Хотя сведения Департамента тоже полнотой не отличались.

Глава Корпуса еще раз перебрал в уме цепь рассуждений и поднял взгляд на разведчика:

– Думаю, нам следует пригласить Коттена. У него тоже есть информация, Охранное на днях сообщало, что боевики РСДП зашевелились. И именно упоминался Париж, там сейчас сам Савинков.

– Михаил Фридрихович человек осведомленный, – согласился Знаменский и тут же, уязвленный тем, что соседний департамент знает о происходящем за границей больше разведки, добавил: – Правда, делится сведениями, как правило, неохотно.

О конкуренции между службами Глобачев знал прекрасно и соперничество это негласно поддерживал, считая его одним из залогов успешной работы. Но вслух благосклонности к внутренним дрязгам никогда не высказывал, понимая, что второй составляющей систему сыска являются действия совместные. Не поддержал и сейчас:

– Делится, когда есть чем. В этот раз у него сведения тоже этакие… фрагментарные. Не сведения, а так, упоминания. Сами по себе малопонятные, но вкупе с вашим сегодняшним сообщением настораживающие.

Генерал снял трубку и набрал номер внутреннего телефона:

– Михаил Фридрихович? У меня сейчас на докладе Знаменский, его сведения, кажется, проясняют имеющиеся у вас. Те, которые по Савинкову. Похоже, мы вышли на прелюбопытнейший комплот, подойдите, поразмыслим вместе.

А что до предателя, – вновь повернулся он к Знаменскому, положив трубку, – ищем, Дмитрий Иванович. Ищем. Но вы же прекрасно понимаете, это не просто. Что у вас еще?