Марсианин - Александр Богатырёв

Любая бюрократическая система стремится к проверенным решениям. Потому стремится, что тогда заведомо исключаются крупные ошибки, неизбежные при поиске нового. А ведь за ошибки бюрократия карает, и карает слепо!

Из тех же соображений собственного спокойствия, — наказать, не разбираясь и отчитаться!

В науке и технике это приведёт к тому, что бюрократия будет требовать повторения чужих достижений.

— То есть проверенных решений, — закончил Николай и показал на американский компьютер.

— Вот это я и имел в виду! Возможно, где-то в году эдак 67-м — 68-м, бюрократия этого мира выпустила указ, где местным НИИ, разрабатывавшим ЭВМ, предписывалось копировать американские аналоги[23]. Также и по другим направлениям. Отставание от Запада при таком постановлении не только закрепилось, но и начало увеличиваться. Так как «проверенные решения всегда лучше», то внедрение новой техники и всего нового в промышленность сильно замедлилось. Также потому, что на руководящие посты избирались не лучшие из достойных, а «свои» из клана, то темпы роста экономики должны были сильно замедлиться. Упало ещё и качество руководства. Так было?

— Да так. И этот период у нас назвали «Застоем».

— Ну и заключительный этап как я понимаю — в середине 80-х. Кланы имеют всё. Кроме роскоши Западной элиты. Но для того, чтобы получить не заработанное, захватить в собственность предприятия, землю дома и прочее, чтобы после конвертировать это всё в роскошь, — надо сменить строй на капитализм.

Поэтому начинается пропаганда Западных «ценностей» типа их демократии и предпринимательства вместе с очернением социализма. Благо сами же его довели до ручки. Так было?

— Да. Это называлось «Перестройка» и «построение социализма с человеческим лицом».

— Последний шаг, по-моему, это устройство искусственного экономического кризиса и раздача под шумок госсобственности «хозяевам, которые наведут порядок». То есть в руки членов своих, ставших уже давно паразитическими, кланов от КПСС.

— Ну,… почти так…

— Да здравствует системный анализ! — торжественно провозгласил Николай.

Когда уже залегли спать, Николай всё равно, но уже вполголоса, стал рассуждать о том, что было этим вечером на обсуждении. Видно его это очень сильно беспокоило и он не мог уснуть, прежде чем не поделится с остальными:

— Странно, у меня такое ощущение было, что мы ИГРАЕМ. Просто играем, как когда-то в школе на уроках по тренировке группового поведения, по… да мало ли чего.

— Значит, Коля тебя очень хорошо обучили в школе, если такое ощущение до сих пор сохранилось, — ответила Юля.

— Но ведь игра это не настоящее…

— Тогда было ненастоящее. Теперь это уже давно Жизнь. Привыкай.

— А может не надо?

— Что не надо? Привыкать к тому, что это Жизнь?

— Да нет… что это не игра. Уж как-то оно ВЕСЕЛО получается тогда. Не так страшно.

— Ну если из таких соображений…

— То собственно и что?… Главное ведь тут результат!

— Да, главное результат.

— И ещё… — Юля это выделила интонацией так, что все повернулись к ней, — то, что мы тут выяснили, это только голая схема и гипотеза. Мы тут реальность по-полной не видели. Видели только фрагменты. Так что к тому, что мы тут накопали надо относиться как к рабочей гипотезе, а не к истине в последней инстанции.

— И… и к чему это было? — удивился Михаил.

— А это к тому, чтобы самомнение поумерить. Может сильно помешать в будущем увидеть реальность так как она есть.

— Так ты считаешь, что мы тут просто фигню разную накопали?!

— Фигня или не фигня выясним ТАМ.

— …И опыт сын ошибок трудных, и гений парадоксов друг… — процитировал Пушкина Николай.

— И Случай Бог-изобретатель! — вдруг закончил за него Вадик.