Жилые массивы - Дмитрий Билик

Только оказавшись рядом с ним, я понял, какой же он огромный. Наверное, двух метров в нем нет, но рост явно перевалил за метр девяносто пять. В плечах косая сажень, небольшой животик не портил впечатление, а каждая рука, что у меня нога. Рядом с ним я смотрелся мальчиком, отставшим, который не ходил на физкультуру из-за освобождения.

И вроде улыбка открытая, почти добрая. Вот только что-то мне подсказывает, что если что-то пойдет не так, она превратится в звериный оскал. С другой стороны, вряд ли я смогу сейчас диктовать свои условия игры. Поэтому я протянул руку.

— Здорово, коль не шутишь.

Гигант несколько раз потряс кисть, но отпускать руку не торопился.

— Куда идете? — спросил он, глядя в глаза. И взгляд его стал очень уж пронзительным.

— Хотим Голос завалить, — чуть улыбнулся я, представляя, как в следующее мгновение этот тип попробует сломать мне руку.

Однако мой ответ устроил собеседника. Он сначала удивленно посмотрел на меня, словно только что увидел, а потом ухмыльнулся.

— Ну, ни хрена себе. Любить, так королеву, да? Интересная цель. Полиграф, — он вновь потряс кисть.

И вот только теперь до меня пусть с некоторой задержкой стало доходить.

Потому что от моего ответа действительно многое зависело. Забавно, конечно, как Голос распределял способности. Кому-то достался магнетизм, кому-то неуязвимость, а другим возможность чувствовать, врет человек или нет. С точки зрения боевых навыков — пустяк, с точки зрения руководства — способность, которую вряд ли как-то можно переоценить.

— Шипастый, — ответил я. — Следующий вопрос будет, какими способностями обладаю?

— Будет, — кивнул Полиграф.

— Управление растениями.

— Добре. Где служил?

Я пожал плечами, но, вспомнив о способностях собеседника, добавил.

— Не помню.

И только после этого Полиграф разжал мою руку. Поднял правый рукав футболки и показал татуировку. Парашют, под ним тигр, ниже солнце и горы. А под всем этим на ленточке выбито: «108 гв ДШП (98)». Угу, с возрастом я чуток промахнулся. Этот лось все же значительно моложе.

— Знаком?

— Сталкивался, — кивнул я. — Кубанский десантно-штурмовой полк.

— Со мной тут еще двенадцать ребят оттуда. Все очутились здесь. Как — никто не помнит. Выживали, как могли. А когда похолодание пришло, выяснилось, что мы находимся в стратегически важном месте. Почти на границе районов. Ну, и стали фильтровать беженцев из холодных земель. Тех, кто адекватный и не любит пиздеть почем зря взяли к себе. Других в расход. Сам понимаешь, военное время.

Я кивнул, не испытывая никакого сочувствия к тем, кто не прошел проверку. В Городе жило много людей. И большая их часть не была праведниками. Скорее уж наоборот. Существовало две экстремальные ситуации, когда нутро человека выходит наружу — зона и война. И так уж случилось, что Голос объединил эти две категории.

— А ты, значит, либо из спецуры, либо из разведки, — не спросил, а предположил Полиграф.

Я пожал плечами. Вообще, судя из обрывков воспоминаний, все действительно было так. И татуировки отсутствовали именно по этой причине. Чтобы если попадешь в плен (куда я и попадал) никто не мог срисовать твою личность. Значит, сюда добавляется еще вариант с диверсантом. Однако это все гадание на воде. Да и не суть важна.

— Вот только попался, как салага, — заметил я.

— Нормально все, — хлопнул меня по плечу Полиграф. Правда, вышло так сильно, что я даже присел. — У нас же все отработано. Мерцающий за сто метров ауру человека считывает. Он твоего пацана с крыльями сразу срисовал. Ну, мы и укрылись в домах. Поняли, что это разведка идет. А потом еще и ты подоспел. Ну, точнее не ты, а какая-то тень. Потому что ауры не было. Это, кстати, что такое?

— Способность артефакта, — не стал лукавить я.

— Артефакта Культа? — даже не столько удивился, сколько обрадовался Полиграф.

— Угу. Слышал о таком?

— Не просто слышал, — усмехнулся тот и ударил себя по груди. — Вот он, здесь. Клеть Культа. Или ты думаешь, я всегда такой здоровый был? У тебя что?

— Око Культа. Отделение духовной оболочки. Очень хорошо подходит для разведки.

Раскрывать все карты я не собирался. К тому же, Полиграф отпустил руку, поэтому всю правду можно было не говорить. А Око он в любом случае видел.

Честно говоря, новость о найденном артефакте не порадовала. С одной стороны, вот он, передо мной, с другой, чтобы завладеть Клетью, мне нужно убить носителя. Или все же нет? Молот говорил, что я должен собрать все артефакты. Вот только не ясно, в одном теле или просто рядом. Если второй вариант возможен, то мы с Полиграфом можем добраться вместе до Голоса. Надо будет вновь запрашивать аудиенцию у Толстожопого, чтобы он прояснил все тонкости.

Осталось всего-ничего — уговорить десантника. Как я понял, о самих артефактах он знает немного. Ну да, стал бы тогда Полиграф мне рассказывать так просто о Клети. Это, с одной стороны даже хорошо. Да и тяги к другим артефактам у него пока слабая. Так что этот вопрос надо будет обмозговать.

— Что теперь?

— Разоружаемся и в лагерь, — улыбнулся здоровяк.

— Думаю, на слово ты не поверишь, — ухмыльнулся я.

— Мне и не надо будет. Ты скинешь все, чем можешь убить. Я пожму тебе руку и все.

— Но способности ты же не сможешь забрать.

— Понятно дело. Поэтому за вами будут постоянно приглядывать. Когда мы поймем, что можем доверять друг другу, то оружие вернут. Все просто. К тому же, надо побалакать по поводу вашей интересной цели. Убить Голос. До такого даже я не додумался.

Процесс разоружения лично для меня предстал чем-то унизительным. Вроде как мы и не пленные, но в то же время оружие сдай, сюда встань, резких движений не делай. Глядя ну растущую груду огнестрела, Полиграф лишь цокал языком. А я с сожалением смотрел, как автоматы исчезают в инвентаре его людей.

Небольшая загвоздка вышла только с Тремором. Как пацан «сообразительный», он не придумал ничего лучше, чем зажилить пистолет. Эх, какой в нем прапорщик пропадает. Ему же действительно надо все повторять медленно и по два раза.

Вмешаться я не успел. Полиграф хитро подмигнул моей группе и коротко сказал.

— А вот сейчас я покажу, что происходит со лжецами. Ну что, парень, больше оружия нет?

— Нет, — ответил Тремор, забыв о всяком благоразумии.

Казалось, здоровяк ничего не делал. Просто пожал руку. Вот только пацан рухнул, как подкошенный и забился в конвульсиях, якро подтверждая свое прозвище. Слепой тут же ощетинился иглами, Громуша потемнела, но я успел поднять руку, останавливая их. Весьма вовремя, потому что еще чуть-чуть и точно бы началась бойня.