Цена империи. Выбор пути - Влад Тарханов

—Стоп,— остановил я не на шутку разошедшегося академика.— Шпаковский говоришь? Взрыв в минном классе в Кронштадте? Погоди минутку. Порывшись в своей тетрадке, равной по объёму амбарной книге, в которую я для себя записывал свои указы и приказы, а также сведения о происшествиях, имеющих уровень чрезвычайных, к своему удовлетворению убедился, что склероз мне пока не грозит.

—Так не было никакого взрыва,— и не давая Академику, который уже возмущенно открыл рот, себя перебить, продолжил.— После теракта в Зимнем, когда мне пришлось взять власть в свои руки, я приказал запретить любые эксперименты и испытания со взрывчаткой, кроме как на полигонах или стрельбищах. А поскольку нашлись доброхоты, кои объявили о причастности к этому злодеянию главы адмиралтейства генерал-адмирала ВК Константина Николаевича, то за моряками наблюдали особо пристально. И никто за прошедшее время не взял на себя смелость попытаться отменить сей запрет. Вот кстати сегодняшняя телеграмма от Александровского, он просит разрешить им при разработке торпед привлечь полковника в отставке Александра Ильича Шпаковского, да и Менделеев желает с ним поработать по нефтяным вопросам. Так что жив и здоров твой протеже, а материально ему поможем и незамедлительно, более он ни в чём нуждаться не будет. Такие люди, на вес золота, только на ближайшие лет семьдесят никаких реактивных торпед, во всяком случае — подводных.

Пока я всё это говорил, на лице академика выражение раздражение сменилось вначале растерянностью, а потом выражением искренней радости и какой-то детской беззащитности.

—А ты знаешь, Саша,— обратился он ко мне по истинному имени,— одна из причин, по которой я согласился участвовать в проекте по переносу сознания, было желание исправить несправедливость. Как не била меня жизнь, а в душе я остался этаким Дон Кихотом, спасибо тебе, ученик, порадовал старика.

—А моего шефа конкретно проняло,— подумал я. Всегда почитал его за прагматика и циника. Хотя, честно говоря, что-то у меня в глазах влага появилась. Нужно принимать срочные меры. Беру графинчик и наливаю нам обоим грамм по сто пятьдесят сосудорасширяющего. Чокнулись, выпили. Захотелось заполировать кофейком, так что бульотка пришлась кстати. Когда нервишки пришли в норму и эмоции немного улеглись, вернулись к ракетчикам.

—Что касается иностранных кадров, то есть один весьма перспективный вариант в Швеции,— барон Вильгельм Теодор Унге. Чем-то он напоминает генерала Шильдера. Тоже офицер, но не в таких больших чинах, инженер и талантливый изобретатель. Начинал свою карьеру в Военном институте, а сейчас служит в Генеральном штабе. В иной реальности тесно сотрудничал с Нобилем, имел совместные патенты. Первые образцы своих вращающихся ракет на баллистном порохе испытал в конце 90-х годов, дальность полёта до семи километров. Но далее его патенты выкупает Крупп, который благополучно их похоронил, опасаясь возможной конкуренции своим любимым пушкам.

И вот, сейчас я трясусь на полигон в Кубинке, куда доставили образцы ракет, применявшихся в русской армии и где собралась инициативная группа из перечисленных выше лиц, за исключением барона Унге. Он пока еще не в курсе, что будет создавать в России. Те более, что Нобель согласился командировать оного на строящийся завод «Бофорс» в Уральском производственном кластере.