Зерои - Дебора Бианкотти

Чизара жила в очень непростом месте.

Верхи были бедным районом Кембрии, бдительным и настороженным, чужаков здесь не любили.

Свернув на улочку, где работала Чизара, Нэт сразу ощутил на себе груз этой бдительности.

Нельзя сказать, чтобы его тревожило внимание, которое привлекал мамин «Ауди». Нэт умел извлекать выгоду из внимания окружающих.

Поблизости было полно тенистых уголков, однако Нэт припарковался на солнцепеке, чтобы хромированные детали машины сверкали на солнце. Едва ступив на тротуар, он на мгновение застыл. Нэт ощутил, что взгляды всей улицы сосредоточились на нем. Девочки, играющие в мяч возле магазинчика, малышня, чирикающая на крылечке, старики, передвигающие костяшки домино, – все ненадолго оставили свои занятия.

Нэт улыбнулся.

Он не пытался отмести их восхищение машиной, отглаженной рубашкой, стодолларовыми темными очками, кольцами, которые сияли у него на руке. Нэт быстро собрал воедино все проблески зависти – и преобразил в уважение. А потом почувствовал, что местные приняли его за своего. Теперь он имел полное право здесь находиться. А иначе с чего бы ему выглядеть так уверенно?

Нэт незаметно улизнул со стоянки, стараясь не унести с собой паутину внимания. Она парила в воздухе именно там, где Нэт впервые им улыбнулся.

Улица внезапно исполнилась готовности оберегать дорогущий автомобиль, на котороым приехал Нэт..

Эй, не трожь!

Машина принадлежит очень важной персоне.

– Что-то ты долго, – произнесла Чизара.

Она сидела, склонившись над раскуроченным тостером. Нагревательные элементы, пружины, дюжины гаек были аккуратно разложены на деревянном столе. И лишь декоративный хромированный корпус с двумя щелями для хлеба напоминал об истинном предназначении прибора.

Просто больно смотреть, на что Чизара растрачивает свой дар! Это как если бы нейрохирург глушил бельков дубиной по головам, дабы заработать на пропитание.

– Ко мне неожиданно гости наведались, – сказал Нэт, подпустив в голос капельку озабоченности.

Глаза у Чизары расширились, она ненадолго забыла свое раздражение под влиянием страха. Она тотчас подумала про полицию. Нэт сурово кивнул.

Чизара аккуратно отложила отвертку.

– Боб, за мной приехали. Мне пора.

Пожилой мужчина, склонившийся над другим столом с россыпью деталей, поднял голову.

В мастерской пронеслась нить любопытства.

Нэт успокоил Боба добродушной ухмылкой.

Пока Чизара раскладывала инструменты, Нэт разглядывал стеллажи, тянущиеся вдоль стен мастерской. Полки оказались завалены всяким хламом и ржавыми запчастями. Каково это – быть настолько бедным, чтобы не иметь возможности купить новый тостер взамен сломанного?

Нэт любил деньги. Какое удобное и мудрое изобретение, отлично смазывающее колеса власти и концентрирующее людское внимание! Но у денег имелась иная, неловкая, грубая сторона. Они вынуждали молчать тех, у кого их нет, загоняли их в райончики вроде Верхов…

Нэт знал, что человек, достигший власти, неизбежно должен сделать свой выбор. Ему придется принять либо ту, либо другую сторону в этом состязании значений. Но Нэт пока не решил, что ему по душе.

– Ты готов? – спросила Чизара, протискиваясь мимо него. – Я есть хочу.

Нэт ответил ей самой ослепительной улыбкой.

– Я угощаю!

– Приходили двое детективов. И мать Итана.

Чизара медленно выдохнула сквозь стиснутые губы.

– Она тоже детектив, верно?

– Окружной прокурор.

Нэт оглянулся в поисках официантки – ему хотелось воды, – но девушка куда-то запропастилась. Кафе почти пустовало. Он-то планировал отвезти Чизару в многолюдный ресторан в центре города, где есть толпа, иными словами – аудитория. Но Чизара настояла на крохотной корейской забегаловке рядом с ее домом. Даже если бы кафе было набито под завязку, посетителей не хватило бы на то, чтобы создать полноценную Дугу.