Назначена истинной - Ольга Гусейнова

– Для такой сладкой красавицы – все что угодно, – я уже с нескрываемым интересом разглядывал ее, а потом, кивнув на соседний стул, предложил: – Присядешь?

Кико нерешительно потопталась, невольно оглянулась: нет ли знакомых рядом, вдруг кто увидит, что она любезничает с темно-серым. И тем не менее улыбнулась и присела на краешек. Подняла взгляд от сжатых на коленях рук и не смогла сдержать глубокий вздох, будто и сама удивлена своей смелостью.

– Мих, – представился я, воспользовавшись псевдонимом, и поторопился разузнать: – Вижу, ты здесь частый гость. Рядом живешь?

Девушка с искренним восхищением смотрела на меня, признаться, забавляя и приятно удивляя. Мое лицо часто мелькало в «Новостях», а имя упоминалось в прессе в связи с высоким положением эра второго шаазата, поэтому примелькался. Иллюзия не изменила черты моего лица и фигуру, но «засерила» основательно со всеми вытекающими. Так что сейчас я – не блистательный снежно-белый шааз, а лишь тень себя, как бы это нескромно ни звучало. И все равно нравлюсь ей. Очень нравлюсь!

– Кико, – решилась представиться девушка. – Я… мы из триста шестьдесят первого шаазата. Наш дом в горах, а здесь я просто… учусь в высшей школе.

К слову, высшие школы тоже появились благодаря Посланнице Язы, не без участия великой Амилы, конечно. Еще двадцать лет назад в Леарате было принято наставничество. Общих учебных заведений не было в принципе. Мастера набирали учеников и вели немногочисленные группы. Кто не мог себе позволить наставника, учил грамоте детей сам, дома. Ремесла, дела, искусство, прочие умения и навыки и вовсе передавали из рук в руки, от отца к сыну. Потом, сначала во втором шаазате, а теперь и во всем Леарате открылось уже несколько различных школ. Которые, как сказала мама, помогают вывести общество, и в первую очередь молодежь, на новый этап развития, социализировать и повысить профессиональный уровень. Так что теперь в сердце Лараны и в «сознательных» городах Леарата часто можно встретить стайки школьников.

– Что за школа? – я чуть ближе подался к Кико.

Она смотрела на меня завороженно, уголки ее губ то опускались, то поднимались. Кажется, никак не могла определиться: можно мне улыбаться или нет.

– Школа искусств, я художница… хочу стать, – покраснев, пролепетала моя хорошенькая собеседница.

– Хорошее дело, художники нынче неплохо зарабатывают, – заметил я.

И получил от нее удивленный, недоверчивый взгляд: неужели не знала?

– Я не для работы, а просто для себя, – торопливо, сбивчиво пояснила девушка.

Работать женщине из высокородной семьи можно только дома. Похоже, у художницы в доме махровые традиции.

– Сколько тебе лет, Кико?

– Семнадцать. А тебе? – Она даже закусила губу, посчитав вопрос слишком смелым.

– Двадцать два.

Впору посмеяться над собой – сижу с малолеткой, маленькой трусишкой, и веду, по сути, детскую беседу. Докатился! Но почему-то впервые я не думал о напрасно потраченном времени – искренне любовался этим нежным созданием в голубом одеянии, у которого в глазах отражается целое небо.

– А ты здесь… где-то работаешь? – позволила себе еще немного любопытства Кико.

– Да, я журналист, – и многозначительно добавил, можно сказать, похвалился: – С отличным доходом.

Кико не поняла намек на то, что и темно-серый молодой шаа в состоянии удовлетворить все финансовые нужды леары из состоятельного семейства, но это скорее говорило о чистоте и наивности девчонки. В обществе леаров подобные – редкость и живется им тяжело. Вспомнить хотя бы ситуацию с подсечкой, подстроенную подругой.

Она кивнула, тряхнув светло-серыми длинными прядями:

– Я рада за тебя!

У меня пальцы зачесались: так захотелось коснуться ее волос, захватить их ладонью, приблизить лицо Кико к себе и…

– Извини, но мне нужно улетать на занятие, – шепнула она с грустью и сожалением. – Еще раз благодарю за помощь.

– Не за что, – глухо ответил я, ощущая в душе протест.

Я испытывал не просто сожаление, полагая, что ей неловко со мной сидеть, а злость. Может, признаться, что я белый? Заставить еще поговорить со мной, чтобы насладиться ее нежным голоском и сладким тонким ароматом.

Она на миг застыла рядом, уже собираясь уйти, но вдруг обернулась и взяла мою ладонь обеими руками. Робко пожала, одаривая меня, «темно-серого», своей силой или «награждая» за услугу. Не успел я едко усмехнуться и отказаться от благодарности – наши руки объяло золотистое сияние… О лары, это же сияние истинной связи! Я видел его единственный раз, когда Шиай «знакомился» с моей сестрой еще в утробе матери.

Мы шокированно молчали, не в силах оторвать взглядов от сцепленных рук, вокруг которых золотилось и расползалось дальше заветное сияние. Наконец мы синхронно подняли глаза. Я – в радостном изумлении, ведь мне, одному из сильнейших в Леарате шаазов, невероятно сложно отыскать подходящую леару. А чтобы найти истинную… Многие тщетно ищут столетиями.

А вот в больших, выразительных глазах Кико отразились замешательство, испуг и потрясение. Еще бы, даже ей, светло-серой, союз с истинным не столь важен для рождения потомства, она может себе позволить брак по любви. И уж точно не с темно-серым малознакомым шаа, которого никогда и ни при каких обстоятельствах не одобрит семья.

Она отдернула руку. В панике посмотрела на меня и кинулась прочь: расправив крылья прямо на террасе, унеслась в небо. Я даже рот не успел открыть, чтобы порадовать ее собой, признаться, что я белый эр второго шаазата. Внутри у меня неистово боролись злость и восторг. С одной стороны, Кико отказалась от истинного только из-за разницы в силе и положении в иерархии, ну она так думает! С другой – я нашел истинную всего в двадцать два, и какую! Девчонка с первого взгляда запала в душу, все мысли о ней. Признаться, в отличие от отца, я вряд ли способен спокойно принимать, понимать и поддерживать такую свободолюбивую и упрямую женщину, как мама. Нет, с моим жестким, непримиримым характером и слишком ярко выраженным собственническим инстинктом мне нужна скромная, пугливая, ранимая… зависимая от меня, моя и только моя. Во всем. Такая, как Кико.

По-моему, я подсознательно уловил, узнал свою женщину, стоило увидеть Кико впервые: хорошенькую, робкую, в закрытой одежде, в отличие от других. Я не стал догонять ее. Кто она, откуда и где учится, уже выяснил. Пусть успокоится, а я подумаю, как преподнести новость своим и ее родным.

* * *

Три дня бесплодных поисков – и ярость уже выплескивалась из меня. За это время успел выяснить всю подноготную о триста шестьдесят первом шаазате. Кико – младшая из трех дочерей, а наследником назначен племянник эрата. В школе искусств моя девочка в эти дни не появлялась и, как доложили информаторы, после встречи со мной пережила третий переход. Это неприятно поразило: выходит, была сильно потрясена новостью об истинной связи с темным, что и спровоцировало переход.