Отряд "Акинак" - Василий Сахаров

– А не сбрехал этот Гиви?

– Не думаю, подобное под Батайском было несколько раз. Нормальный такой рабовладельческий поселок. Подъезжает в Ростове на «пятак» возле Центрального рынка, где работяги кучкуются, машина. Людям предлагают работу. Человека два-три грузят и вывозят за город. Работяги отработали, а вместо денег их на цепок. Сплошь и рядом такое творится, Кастет, а вы в это время таджиков на стройках бьете.

– Да, ладно, опять этих «гастеров» вспоминаешь… Проехали уже…

Прерывая их разговор, в комнату вошел Гена, молодой парень из бывшей группировки Стержня и, протягивая Толстому флэшку, сказал:

– Все сделал, отчет о проделанной работе отослал, новостной блок принял.

Некоторые команды, ведущие борьбу с режимом, имели возможность вести свою информационную борьбу и, можно сказать, что работали по заявкам граждан, но это было редкостью. В основном большинство групп скидывало отчеты о проделанной работе на спутник, мардунская аппаратура это позволяла, а уже с него информацию получал координационный центр возле Уральских Врат перехода. Именно так работал и отряд Толстого, а занимался всем этим Гена, неплохо понимавший в электронике, хотя с мардунской аппаратурой мог справиться практически любой боец.

Меченый вытер руки ветошью, взял флэшку и воткнул накопитель информации в разъем ноутбука. Гена вышел, а Кастет подсел поближе к ноутбуку, у Федора от него секретов не было, да и в информации, которую точечно сбрасывал группам спутник, ничего тайного, как правило, не было. Все приказы отряд Толстого получал от группы слежения, которая со стороны присматривала за ними. А на флэшках в основном шла подборка видеосюжетов по акциям, где и что произошло.

Федор уже собирался включить воспроизведение роликов, когда у него в кармане заиграла мелодия мобильника. На всю группу у них имелся только один, экстренная связь с майором Чаплыгиным. Толстый вынул из кармана телефон, включил громкую связь и нажал прием.

В трубке раздался треск, как если бы где-то выламывали дверь, и раздался взволнованный голос Чаплыгина:

– Федор, вас нашли, через меня вышли. Кто вы и сколько вас, они точно не знают. Прости, так сложилось, моя вина. К вам выехал спецназ охранной фирмы «Пирамида», бегите, если сможете, а я живым не сдамся.

Из трубки пошли частые гудки, майор отключился, а Меченый обернулся к Кастету и скомандовал:

– Всем в ружье, рюкзаки на плечи, будем уходить через катакомбы.

Кастет рванулся к выходу, а Федор, покидав в небольшой рюкзак, напоминающий РД, все свои немногочисленные вещи, вогнал в «Глок» обойму на девятнадцать патронов, передернул затвор, закинул в глубокий карман куртки еще две обоймы и выглянул в окно, нависающее над воротами.

Спецназ «Пирамиды» уже был здесь, группы хорошо вооруженных бойцов в касках-сферах, бронежилетах и черных масках выгружались из затонированных автобусов перед въездом в бывшую воинскую часть и растекались вдоль забора, беря на прицел оконные проемы и двери. Русские люди, которые получали за свою работу деньги, готовы были убивать других русских людей. Судьба раскидала их по разные стороны баррикад, потому что одни хоть и не любили власть, но она их кормила, а другие ее просто ненавидели лютой ненавистью и плевать хотели на деньги.

Частное охранное предприятие «Пирамида» существовало уже десять лет, и с самого начала это была контора, в которую набирались «сливки» армии и криминала, готовые исполнить любой приказ своего хозяина, личные гвардейцы олигарха Мешкова. Год за годом «Пирамида» крепла и расширялась, охраняя покой и добро Мешкова. Наконец, когда глава корпорации стал президентом РФ, его частная армия стала по сути своей исполнять задачи внутренних войск в деле подавления беспорядков, надо заметить, успешно выполнять, поскольку там, где работали «пирамидовцы» возмущаться становилось просто некому.

Шанс уйти у группы Толстого был, через катакомбы. Название, конечно, с претензией, всего-то большой коллектор длиной более километра с выходом к пересохшим очистным сооружениям в ближайшем леске. Это хорошо еще, что декабрь выдался без снега и не сильно дождливый, можно было спокойно уходить, не замочив ног и не измазавшись в грязи как свин. Однако кто-то должен был отвлечь гвардейцев Мешкова на какое-то время, пока остальные отойдут. Эту роль Федор назначил себе, поскольку был уверен, ну, почти уверен, что он сможет оторваться и в одиночку. А вот бывшие уличные бойцы, большая часть которых и в армии-то, по молодости своей, еще не служила, шансов практически не имели.

В комнату заглянул Кастет и сказал:

– Уходим, Федор!

– Давайте сами, – голос Меченого был спокоен. – Встретимся на запасной базе, группу поведешь ты.

– Да, как же это? Мы тебя не бросим, – возмутился Кастет.

– Этих, – Толстый кивнул в сторону окна, – отвлечь надо. Если они поймут, что здесь никого, то начнут лес прочесывать, и тогда никому из парней не уйти. Двигай, Костя, – Федор впервые назвал Кастета по имени, – а я выкручусь, обещаю.

Кастет только молча кивнул и помчался в подвал, из которого шел ход в коллектор. Дальше их путь лежал в лес, потом марш-бросок на семь километров к кемпингу возле дороги, где уже целую неделю стоит фура с товаром, на которой они и должны были выбраться за пределы оцепления, которое наверняка уже выставили на всех дорогах. Коль будет им удача, так и выберутся парни, а нет, так хоть как мужчины постараются подороже продать свои жизни.

Прошло минут десять, к ржавым воротам со сбитыми красными звездами подкатил БТР с громкоговорителем, закрепленным впереди. Бронетранспортер повертел башней, и над заброшенной воинской частью разнесся усиленный динамиками голос:

– Говорит генерал Гаврюшкин! Сопротивление бесполезно, вы окружены! Предлагаю сложить оружие и сдаться! В случае отказа спецназ предпримет штурм и пленных брать не будет!

– За сколько Родину продал, генерал? – Толстый стоял за прочной бетонной стеной и не боялся, что ПКВТ БТРа сразу же пробьет ее. – А может быть, ты идейный, чисто на лампасы совесть променял?

– Кто это там гавкает?

– Гавкаешь ты, псина облезлая, а с тобой человек говорит. Гордись этим, пока еще жив.

– Слышь, парень, – голос генерала приобрел почти отеческие нотки, – сдавайтесь, если штурм начнется, все погибнете, а вам еще жить и жить.

Меченый понимал, что генерал ему просто зубы заговаривает и отвлекает внимание от спецназовцев, которые в этот самый момент перебираются через стену и обкладывают здание, в котором он находился. Однако и он отвлекал штурмовиков от парней, которые уже должны были выйти в лесной массив, так что смысл поговорить с Гаврюшкиным некоторое время все же был.

– Нам надо подумать, – выкрикнул Федор.

– Пять минут, не больше, – принеслось в ответ. – Слово офицера даю, пока время не истечет, спецназ останется на месте!

– Жди! – выкрикнул парень, вдоль стены выскочил из комнаты и помчался вниз.