Попытка к бегству. Хищные вещи века. За миллиард лет до конца света. Гадкие лебеди - Борис Стругацкий

– Наконец-то! – вскричала она, увидев меня. – Где вы пропадаете, в самом деле? Ведь я вас жду, вы что, не видите?

– Меня задержали, – сказал я, пытаясь вспомнить, точно ли я назначил ей свидание.

– Сотрите помаду, – потребовала она. – У вас дурацкий вид. А это еще что? Книги? Зачем вам?

– Как зачем?

– С вами просто беда. Опаздывает, таскается с какими-то книгами... Или это порники?

– Это Минц, – сказал я.

– Дайте сюда. – Она вскочила и выхватила книги у меня из рук. – Боже мой, какая глупость! Все три одинаковые... А это что такое? «История фашизма»... Вы что, фашист?

– Что вы, Вузи! – сказал я.

– Тогда зачем вам это? Вы что, будете их читать?

– Перечитывать.

– Ничего не понимаю, – сказала она обиженно. – Вы мне так понравились сначала... Мама говорит, что вы литератор, я уже перед всеми расхвасталась, как дура, а вы, оказывается, чуть ли не интель!

– Как можно, Вузи! – сказал я укоризненно. Я уже понял, что нельзя допускать, чтобы тебя принимали за интеля. – Эти книженции мне понадобились просто как литератору, вот и все.

– Книженции! – Она расхохоталась. – Книженции... Смотрите, как я умею! – Она закинула голову и выпустила из ноздрей две толстые струи дыма. – Со второго раза получилось. Здорово, верно?

– Редкостные способности, – заметил я.

– А вы не смейтесь, попробуйте сами... Меня сегодня научила одна дама в Салоне. Всю меня обслюнявила, старая корова... Будете пробовать?

– А зачем это она вас слюнявила?

– Кто?

– Корова.

– Ненормальная. А может, грустица... Как вас зовут, я забыла.

– Иван.

– Потешное имя. Вы мне потом еще напомните... Вы не тунгус?

– По-моему, нет.

– Ну-у-у... А я всем сказала, что вы тунгус. Жалко... Слушайте, а почему бы нам не выпить?

– Давайте.

– Мне сегодня нужно крепко выпить, чтобы забыть эту слюнявую корову.

Она выскочила в гостиную и вернулась с подносом. Мы выпили немного бренди, посмотрели друг на друга, не нашли что сказать и выпили еще немного бренди. Я чувствовал себя как-то неловко. Не знаю, в чем здесь было дело, но она мне нравилась. Что-то чудилось мне в ней, я сам не понимал, что именно; что-то отличало ее от длинноногих, гладкокожих красоток, годных только для постели. И по-моему, ей во мне тоже что-то чудилось.

– Прекрасная погода сегодня, – сказала она, отведя глаза.

– Жарко немного, – заметил я.

Она отхлебнула бренди, я тоже. Молчание затягивалось.

– Что вы больше всего любите делать? – спросила она.

– Когда как, а вы?

– Я тоже когда как. Вообще я люблю, чтобы было весело и ни о чем не надо думать.

– Я тоже, – сказал я. – По крайней мере, сейчас.

Она как-то подбодрилась. А я вдруг понял, в чем дело: за весь день я сегодня не встретил ни одного по-настоящему приятного человека, и мне это просто надоело. Ничего в ней не было.

– Пойдем куда-нибудь, – сказала она.

– Можно, – сказал я. Мне никуда не хотелось идти, хотелось немного посидеть в прохладе.

– Я вижу, вам не очень-то хочется, – сказала она.

– Откровенно говоря, я предпочел бы немножко посидеть.

– А тогда сделайте, чтобы было весело.

Я подумал и рассказал про коммивояжера на верхней полке. Ей понравилось, хотя соли она, по-моему, не уловила. Я ввел поправку и рассказал про президента и старую деву. Она долго хохотала, дрыгая чудными длинными ногами. Тогда я хватил бренди и рассказал про вдову, у которой на стенке росли грибы. Она сползла на пол и чуть не опрокинула поднос. Я поднял ее под мышки, водворил в кресло и выдал свою коронную историю про пьяного межпланетника и девочку из колледжа. Тут прибежала тетя Вайна и испуганно спросила, что делается с Вузи, не щекочу ли я ее. Я налил тете Вайне бренди и, обращаясь персонально к ней, рассказал про ирландца, который пожелал быть садовником. Вузи совсем зашлась, а тетя Вайна, грустно улыбнувшись, поведала, что генерал-полковник Туур любил рассказывать эту историю, когда был в хорошем настроении, только там фигурировал, кажется, не ирландец, а негр, и претендовал он на должность не садовника, а настройщика пианино. «И вы знаете, Иван, у нас эта история кончалась как-то не так», – добавила она, подумав. В этот момент я заметил, что в дверях стоит Лэн и смотрит на нас. Я помахал и улыбнулся ему. Он словно не заметил этого, и тогда я подмигнул ему и поманил его пальцем.

– С кем это вы там перемигиваетесь? – спросила Вузи ломаным от смеха голосом.

– Это Лэн, – сказал я. Все-таки смотреть на нее было одно удовольствие, люблю смотреть, когда люди смеются, особенно такие, как Вузи, красивые и почти дети.

– Где Лэн? – удивилась она.

Лэна в дверях не было.

– Лэна нет, – сказала тетя Вайна, которая одобрительно нюхала свою рюмочку с бренди и ничего не заметила. – Мальчик сегодня пошел к Зирокам на день рождения. Если бы вы знали, Иван...

– А почему он говорит – Лэн? – спросила Вузи, снова оглядываясь на дверь.

– Лэн был здесь, – объяснил я. – Я помахал ему рукой, а он убежал. Вы знаете, он мне показался немножко диковатым.

– Ах, он у нас очень нервный ребенок, – сказала тетя Вайна. – Он родился в тяжелое время, а в этих нынешних школах совершенно не умеют подойти к нервным детям. Сегодня я отпустила его в гости.

– Мы сейчас тоже пойдем, – сказала Вузи. – Вы меня прово́дите. Я только подмалююсь, а то из-за вас у меня все размазалось. А вы пока наденьте что-нибудь приличное.

Тетя Вайна была не прочь остаться, рассказать мне еще что-нибудь и, может быть, даже показать фотоальбом Лэна, но Вузи утащила ее с собой, и я слышал, как она спрашивает мать за дверью: «Как его зовут? Все не могу запомнить... Веселый дядька, правда?» – «Вузи!..» – укоризненно внушала тетя Вайна.

Я выложил на постель весь свой гардероб и попытался сообразить, как Вузи представляет себе прилично одетого человека. До сих пор мне казалось, что я одет вполне прилично. Вузины каблучки уже выбивали в кабинете нетерпеливую чечетку. Ничего не придумав, я позвал ее.

– Это все, что у вас есть? – спросила она, сморщив нос.

– Неужели не годится?

– Да ладно, сойдет... Снимайте пиджак и надевайте вот эту гавайку... или лучше вот эту. Ну и одеваются у вас в Тунгусии... Давайте побыстрее. Нет-нет, рубашку тоже снимайте.

– Что, на голое тело?

– Знаете, вы все-таки тунгус. Вы куда собираетесь? На полюс? На Марс? Что это у вас под лопаткой?

– Пчелка укусила, – сказал я, торопливо натягивая гавайку. – Пошли.