Будни имперской стражи - Матвей Курилкин

– Я понял. А скажи, уважаемый, чего ты меня привязал? Зачем я тебе нужен?

– Страшно, да? Привык, вражье семя, чтобы всяк перед тобой лебезил, а тут отпор такой. Сгодишься на что-нибудь, уж поверь, – внезапно успокоился человек. – Не отпускать же тебя, в самом деле. Ты мне и кровосборник испортил, зверюшку отпустил. Как я теперь перед магистром отчитываться буду, он ведь недоволен будет. Ему-то тебя и отдам, а уж он решит.

– А зачем тебе, мил человек, столько крови крысодлачьей понадобилось? Просвети невежду, интересно очень.

– А этого тебе знать не положено, ублюдок. Кровь твари этой – вам на погибель а остальным на радость, соответственно, собираем.

– И все-таки удовлетвори любопытство, окажи снисхождение. Что-то не слышал я, что крысодлаки ядовиты для эльфов.

– А не знаю я, для чего она нужна, эта кровь. Спросишь у мастера, если захочешь. А пока придется тебе полежать тут недолго. Сейчас же я тебя временно оставлю. Не скучай. Он поднес к губам какую-то трубочку и резко дунул через нее мне в лицо. В последний момент я понял, что за этим последует, и постарался задержать дыхание, но, видимо, часть порошка все равно попала на слизистую. Я почувствовал, что засыпаю, но в беспамятство так и не провалился – балансировал где-то на гранью между явью и сном. Такое бывает, когда после очень больших нагрузок ложишься в постель. Тело начинает засыпать, и разум перестает его контролировать. Мысли текут вяло, но ты все осознаешь, и даже чтобы открыть глаза, приходится приложить неимоверное усилие. Это мне, кстати, удалось, а вот с остальным наметились проблемы.

Я приуныл. Если выбраться не удастся, то задание выполнить не получится тоже, и исключительно по моей вине. Конечно, коллеги меня найдут и освободят, даже если к тому моменту меня уже здесь не будет, догадаться что со мной, они смогут, не дураки. Опять-таки, интересно, каким образом он меня обнаружил? Неужели я все-таки потревожил сигнализацию? Или случайно совпало, и он зашел сюда по каким-то своим делам? Кстати, это вероятнее всего, перед уходом человек забрал почти полную емкость с кровью крысодлаков.

Пока я размышлял о происшедшем и вяло пытался разогнать сонное оцепенение, в комнате наметилось движение. Приоткрылась так и не закрепленная на месте хозяином ставня, и в оконном проеме появилась морда крысодлака. Поводив носом, он уставился на меня, потом отвернулся и плавно перетек в комнату целиком. Бодро засеменил к столу и ловко забрался по его ножке. Через секунду я почувствовал боль – зверь больно укусил меня за ухо. Причем в самое чувствительное место – боль была резкая и очень сильная, но зато я окончательно пришел в себя.

– М-м-м, тебе так понравилась моя кровь, приятель, или ты решил отблагодарить меня за спасение? – шепотом спросил я. Зверек презрительно фыркнул и принялся грызть веревку.

– Понятно, второе. Очень благородно с твоей стороны. – Шутки шутками, а я действительно был благодарен и удивлен таким проявлением благородства от хищной неразумной тварюшки.

Через пару минут я был свободен и с удовольствием покинул неприятное помещение вслед за своим спасителем. Однако теперь неплохо бы скорректировать планы. Того, за кем я должен был наблюдать, уже не было – он отправился за подмогой, и куда именно, я, конечно, не знал. С одной стороны, поиски магистра здорово упрощаются – меня к нему приведут сами заговорщики. Вот только неплохо бы предупредить товарищей, а оставлять дом без присмотра не хочется. Тут мой взгляд упал на крысодлака – тот по-прежнему никуда не делся, сидел неподалеку, и смотрел на меня вопросительно. Да, есть идея, хоть и глупая. Но больше что-то ничего в голову не приходит.

– Слушай, животное. Мне надо отлучиться, но и за здешней местностью последить хочется. Ты не мог бы, пока я сбегаю, посмотреть, а с меня потом кормежка? Я быстро. А если кто появится в мое отсутствие, ты мне дашь знать.

Животное утвердительно фыркнуло. По крайней мере, мне так показалось. Ладно, ничего лучше я придумать не смогу все равно, а так хоть какая-то надежда. Поэтому, не задерживаясь больше, я бросился бежать к управлению.

– Сержант, ты что, сбрендил? – удивленно вытаращился шеф, когда увидел, как я ввалился в кабинет. – Ты почему пост оставил?

– Шеф, обстоятельства изменились. Я накосячил, но можно все исправить. Только ваше присутствие нужно. Пойдем, может, а я по дороге расскажу?

Шеф, видимо поняв, что я серьезен и действительно тороплюсь, тормозить не стал, так что рассказывал я действительно по дороге. Выслушать о себе пришлось много разного, но неизменно неприятного. А самое обидное, что на этот раз вполне справедливо. По дороге я максимально разоружился – незадачливый пленитель не дал себе труда меня обыскать, так что незачем давать членам ордена о себе лишнюю информацию. Да и потерять что-нибудь жалко. Я решил заранее принять одно из своих снадобий – то, которое блокирует действие большинства ядов. Не знаю, каким зельем меня усыпил хозяин дома, но вряд ли чем-то настолько экзотическим, чтобы обойти действие моей страховки. А притвориться бессознательным телом иногда даже полезно. Еще я оставил себе чрезвычайно миниатюрный, но очень острый нож – он спрятан в манжете на левой руке – так, чтобы достать можно было практически из любого положения, как левой рукой, так и правой. К сожалению, зелья, подобного тому, которым меня усыпили, у меня не было. Даже удивительно, что его изобрели не мои бывшие сородичи. Сонные зелья имелись, но их нужно было подсыпать либо в пищу, либо в питье, либо, на крайний случай, вводить через кровь. Надеюсь, удастся обойтись и без него. Хотя изобретение чрезвычайно полезное, даже непонятно, как получилось, что у стражи до сих пор такого нет. Да и мне неплохо бы пройтись по аптечным лавкам, узнать о новинках и пополнить старые запасы – с тех пор, как я переселился в империю, пользовался тем, что было с собой.

Нам повезло – мы успели первыми, и к моменту нашего возвращения активистов-революционеров еще не было. Правда, когда я снова направился к строению, возникла небольшая проблема. Крысодлак, видимо, посчитал, что я сошел с ума, если снова лезу в ловушку, забежал вперед и гневно засвистел.

– Слушай, дружище, так надо. Ты же представляешь себе, что такое ловля на живца? Вот ею мы и собираемся заняться. Коллеги меня в обиду не дадут, если что, не переживай. Я помню, что тебе обещал, но ты уж подожди, пока все закончится, ладно?

Крыс просвистел что-то, что можно было понять как: «Ну и идиоты вы, двуногие. Но про оплату я не забуду, не надейся», и дорогу больше не заступал. Мы с Ханыгой снова пробрались в сарайчик, который, думаю, не знал такого наплыва посетителей с момента постройки, где он старательно привязал меня, после чего стремительно выбрался наружу.

Поскучать мне теперь пришлось гораздо сильнее, чем утром – все-таки есть отличия между лежанием на столе и обычным наружным наблюдением. Так мне и надо, в общем-то, такую безалаберность себе прощать нельзя. Да и шеф, думаю, не даст забыть о моем позоре.

В конце концов, выяснилось, что торопились мы зря – команда по доставке меня прибыла только спустя пару часов. Рассмотреть их как следует я не смог – мне вновь пшикнули в лицо какой-то дрянью, дрянь ожидаемо не подействовала, но я изобразил глубокий обморок, после чего мне на голову нацепили темный мешок и, кряхтя перетащили в карету. Хорошо, не уронили по дороге. И хорошо, что Ханыга прихватил с собой коня – он недавно обзавелся настоящим, степным. Выбирали все вместе, но по совету шефа, орки как степные жители прекрасно разбираются в лошадях. Правда, сами в качестве средства передвижения их не используют – в степи таких сильных коней не водится, а специально под свои размеры орки лошадей не выводят, обходятся своими силами. Конечно, средний орк бежит медленнее средней лошади, но не намного, так что от Ханыги шеф не отстанет, тем более в городе, где вообще-то скорость передвижения на транспорте ограничена законодательно, чтобы дорогу не разбивать. А похитители мои прогадали: карета – слишком редкое средство передвижения для этих мест. В империи ими пользуются не слишком охотно, не знаю уж почему, и потому транспорт этот очень заметен. Можно, не слишком напрягаясь, проследить весь путь, при этом не показываясь на глаза преследуемым.