Тайна Бреши - Ли Патрик

Трэвис понимал, как прозвучал его ответ для Пэйдж и Бетани. Ему самому такое объяснение казалось бредовым.

– То, что Гарнер еще жив, выглядит правдоподобно, – заметила Бетани. – Я не раз слышала, и это говорили разные люди, что существует имитация Овального кабинета где-то в Белом доме – той части, которую мы видим по телевизору. Говорят даже, что сделана проекция того, что происходит за окнами. Если прошлой ночью Гарнер предвидел угрозу своей жизни, возможно, он выступал оттуда; однако ракета могла уничтожить передатчик.

– Я могу согласиться с тем, что он жив, – сказала Пэйдж. – И даже поверить, что Гарнера предал кто-то из его окружения – и за все в ответе Холт. Но сон…

– Я и сам не понимаю, – сказал Трэвис. – Быть может, существует какой-то предмет из Бреши, способный так воздействовать на чувства человека?

– Никогда не слышала ни о чем подобном, – призналась Пэйдж. – Ты считаешь – если такой объект существует, им воздействовали на тебя? И кто-то хотел, чтобы ты запомнил код?

– Не знаю, – сказал Трэвис. – Не представляю, как такое могло сработать, вот только… ведь получилось. Так или иначе, но я знал комбинацию цифр, которая открыла дверь.

– Нам известно о существовании объектов, которые воздействуют на мозг на значительных расстояниях, – заметила Бетани. – «Голубые вспышки», например.

Пэйдж рассеянно кивнула, но слова Бетани ее явно не убедили. «Голубые вспышки» были довольно распространенными объектами Бреши, которые появились очень давно. Как и со всеми другими объектами, никто не знал, для чего их использовали создатели, но они обладали удивительным качеством: когда человек начинал о них думать, они нагревались: если удавалось полностью сосредоточиться на них и не отвлекаться. Но они лишь нагревались, и не более того. Во время тестов удавалось доводить их температуру до тысячи восьмисот градусов по Фаренгейту всего за минуту, с расстояния в сто футов – через стену. Но ничего иного с ними сделать не получалось. Они не могли соединять глаза и уши одного человека с разумом другого.

– Если такой объект существует, то как его могут контролировать люди, не имеющие отношения к «Тангенсу»? И почему я о нем не знаю?

Но стоило Пэйдж задать последний вопрос, как выражение ее лица изменилось. Трэвис увидел, что она подумала о возможности, о которой он начал и сам задумываться.

– Твой отец завербовал группу могущественных людей в восемьдесят седьмом, чтобы противодействовать тому, что сделал Рубен Уард, – сказал Трэвис. – Так стоит ли удивляться тому, что он, возможно, снабдил их технологиями Бреши, которые могли им помочь? Может быть, дал им объекты, не занесенные в каталоги Пограничного города…

Пэйдж прикусила губу. Идея ей не понравилась, но и отбросить ее она не могла.

– Я понимаю, что гадаю, – продолжал Трэвис. – Но других идей у меня нет. Я видел пятизначное число во сне, число, которое оказалось кодом, открывающим дверь в реальном мире. И нечто сделало это возможным.

Пэйдж кивнула, но ее лицо все еще выглядело встревоженным.

– Уверена, что мы выясним, как это произошло. Так или иначе.

Некоторое время все молчали.

Глухие удары в стальную дверь смолкли.

Бетани нахмурилась.

– Сам сон – или то, что это было, – не имел никакого смысла. Старик спрашивал у тебя, что находится за зеленой дверью, но он назвал тебе код. Почему он не мог пойти туда и посмотреть сам? Или, что еще более вероятно, ему известно, что там находится? Разве эти люди не должны были узнать о Звездочете? Холт – наверняка; он заодно с ними – с теми, кто отправил Рубена Уарда сюда, чтобы создать эту проклятую штуку.

Здесь Трэвис даже гадать уже не мог. Бетани была совершенно права: Холт должен все знать. Он и его соратники не могли не обладать всей информацией.

– Так почему же они не воспользовались кодом? – спросила Пэйдж. – Он у них был, и мы точно знаем, что он правильный – сами только что доказали. Почему же они не послали наемников в рудник несколько часов назад? До дома всего двести ярдов. Если Холт им не доверяет, он мог бы прилететь сюда сам. Концы с концами не сходятся…

Трэвис задумчиво кивнул. В головоломке появились новые пробелы. Вся центральная часть оставалась непостижимой, как пустота.

А интуиция подсказывала ему, что все должно измениться.

Однако он совершенно не представлял, как это сделать.