Последний герой нашего времени - Владимир Контровский

– А… я… я не знаю песен, которые пели варяги… – пролепетал он.

«Планктон, – подумал Ильин с нарастающей яростью. – Какой же ты планктон…»

– Вам ничего не говорит это название – «Варяг»?

– Н-нет… Это название фирмы? Шведской… или норвежской?

– Да нет, не фирмы. Вот что, любезный, позовите-ка вашего начальника, босса, или кто тут у вас старший на рейде, – сказал Дмитрий, не сводя тяжёлого взгляда с бледного лица человека за офисным столом, – может, он окажется более сообразительным.

– С-сейчас… – менеджер трясущимися пальцами нашарил клавишу коммуникатора. – Викентий Викторович, подойдите, пожалуйста, к семнадцатому. У меня тут случай такой… нестандартный.

«Старший на рейде» не заставил себя ждать. Он был куда опытнее рядового клерка и при виде морского офицера тут же провернул в мозгу возможные варианты. Жизнь полна неожиданностей: а вдруг это парень – муж или любовник какой-нибудь светской львицы и решил выгодно вложить деньги, оказавшиеся в его распоряжении? Или, скажем, богатый наследник? Все эти предположения были ошибочными, но в одном Викентий Викторович был прав: жизнь действительно полна неожиданностей.

– В-вот, – помертвевший менеджер показал глазами на Ильина. – Вот он… хочет…

– Что вам угодно? – осведомился Викентий Викторович. – Я начальник сектора по работе с клиентами.

– Год назад здесь был музей, – объяснил Дмитрий, – и на этом самом месте стояла модель крейсера «Варяг». А потом пришли вы, и этой модели здесь больше нет. Я хотел, чтобы ваш подчинённый спел мне песню о «Варяге», но он, к сожалению, не знает этого хита и даже не знает о том, что был когда-то такой корабль. И поэтому я хочу, чтобы эту песню спели вы. Или вам она тоже незнакома?

– Вы сумасшедший?

– Нет, я нормальный, это вы сумасшедшие – все. Повторяю: я хочу, чтобы вы спели мне песню «Врагу не сдаётся наш гордый „Варяг“, пощады никто не желает». А если вы этого не сделаете, то я сделаю то, зачем пришёл: взорву себя и весь этот ваш гадюшник. Вот поэтому ваш клерк вас и вызвал.

В лице Викентия Викторовича что-то дрогнуло, но он умел владеть собой и спросил, сохраняя спокойствие:

– Вам нужны деньги, я вас правильно понял? Сколько?

– Нет, – Ильин покачал головой, – вы меня не поняли. Мне не нужны деньги – мне нужна эта песня.

«Сумасшедший, – с облегчением подумал начальник сектора по работе с клиентами, – обыкновенный сумасшедший, свихнувшийся в железной плавучей коробке. Нормальный человек может пойти на риск, чтобы сорвать хороший куш, – он посмотрел на руку офицера, опущенную в карман шинели, – но нормальный человек не будет отказываться, когда этот куш ему предлагают. И нет у него никакой взрывчатки – блефует. Псих – обычный псих».

И Викентий Викторович повернул голову и подал знак охране, не зная, что совершает последнюю ошибку в своей жизни.

Охранники кинулись на Дмитрия с двух сторон, как хорошо обученные сторожевые псы. Они не размышляли – они выполняли приказ.

И тогда лейтенант Ильин нажал кнопку детонатора.

Из окон старинного здания с колоннами на Стрелке Васильевского острова вспышкой гнева выплеснулся огонь, и чёрная невская вода стала багрово-красной…

* * *

– Число погибших уточняется. Точную цифру назвать затруднительно – некоторых разорвало на фрагменты. Личности устанавливаем по именам владельцев невостребованных автомашин, оставленных на парковке перед зданием. В любом случае погибло как минимум несколько десятков человек, а общее число жертв, считая раненых, больше ста. Зданию нанесён серьёзный ущерб: в большом зале все эти перегородки смело, как… Окна выбиты вместе с рамами, повреждены стены и потолок, проломлено межэтажное перекрытие. По предварительной оценке, мощность взрывного устройства была около двадцати килограмм в тротиловом эквиваленте – рвануло, как фугасный снаряд крупного калибра или авиабомба. Хорошо хоть, стены устояли – крепко строили наши предки. Но ремонт нужен серьёзный.

– Ремонт-то сделать можно, но, – полковник ФСБ побарабанил пальцами по столу, – бирже там, похоже, больше не быть.

– Почему вы так считаете, товарищ полковник?

– Потому что в это здание деловых людей теперь и калачом не заманишь – будут то и дело озираться по сторонам. Вспомни судьбу спектакля «Норд-Ост» – после трагедии были попытки возобновить его постановку, да не вышло. У крови стойкий запах, майор… Какие есть версии случившегося?

– Версия одна – подрыв террориста-смертника. Картина характерная. Смущает, что у нас не было никакой информации о готовящемся теракте, и что ни одна экстремистская организация не сделала никаких заявлений и не взяла на себя ответственность. Складывается впечатление, что действовал какой-то маньяк-одиночка.

– Ни хрена себе одиночка – с двадцатью килограммами пластида… И чего его туда понесло? Мотивы? В городе множество мест, где взрыв такой мощности вызвал бы гораздо большие жертвы! Какие предположения насчёт личности этого камикадзе?

– Мы проверили записи внешнего видеонаблюдения. За тринадцать минут до взрыва в здание вошёл морской офицер. Лейтенант. Потом заходили ещё трое мужчин – женщине тащить на себе такой груз затруднительно, – но они по времени уже не успевали подняться на второй этаж. Значит…

– Это значит, майор, что я ничего не понимаю, – зло буркнул полковник, мысленно уже попрощавшийся со своими погонами. – Военный моряк играет в шахида? Какого хрена?

– Не могу знать, товарищ полковник! – майор пожал плечами. – Но при тщательном осмотре места происшествия найдено вот это.

С этими словами он положил на стол маленькую почерневшую звёздочку – такую, какие носит на погонах средний комсостав вооружённых сил Российской Федерации.

Сплетение судеб
ПОСЛЕДНИЙ МЕЧТАТЕЛЬ

Часть первая

Глава первая. Время Тьмы

Тьма, пришедшая со Средиземного моря,

накрыла ненавидимый прокуратором город.

М. Булгаков, «Мастер и Маргарита»

Огромный город спал. Это не был крепкий сон уставшего труженика или сладкий отдых утомлённого любовника – город спал тревожно, терзаемый страхом перед будущим утром, как спит в подвале бездомный бродяга, не знающий, что он будет завтра есть, и будет ли что-то есть вообще. Город спал тяжёлым и беспокойным сном, наполненным кошмарами, которые вдруг сделались реальностью и постоянно напоминали о себе, не давая издёрганным нервам ни минуты покоя.

Густая чернильная тьма бесшумно ступала мягкими лапами по вымершим улицам, забывшим свет и смех – трудно смеяться в лицо ожившему призраку тёмных веков, а огни города погасли: энергия стала единственной валютой, и тратить её просто так сегодня было столь же нелепо, как некогда, всего два года назад (или прошла уже тысяча лет?) освещать себе дорогу горящими денежными купюрами. Да и не было никакой нужды заливать светом бывшие оживлённые магистрали – бесчисленные автомобильные стада неподвижно замерли там, где их застал Обвал. Мало кто мог теперь позволить себе жечь драгоценный бензин, и роскошные лимузины, предмет былой гордости их владельцев, превратились в бесполезный металлолом. И самим людям нечего было делать на ночных улицах: там царил первобытный страх джунглей, где ценность человеческой жизни – величина, близкая к нулю. И город спал, тщетно пытаясь хотя бы во сне спрятаться от того, что обрушилось на него, на страну и на всю планету.