Арена - Дмитрий Воронин

Анжелика смертельно не любила вечерних платьев. Наверное, для них просто не пришло еще время, а может быть, сказалось воспитание – она всегда была бой-бабой, почти мальчишкой, предпочитая куклам солдатиков, а пасьянсу – DOOM. И предпочтения в одежде отдавала джинсам, кроссовкам и прочему барахлу стиля «унисекс». По крайней мере в первые двадцать лет своей жизни.

Потом она познакомилась с парнем, который спустя месяц перебрался к ней на постоянное место жительства. Постоянство это оказалось недолговечным, но он, покидая эти стены навсегда, оставил за собой две очень важные вещи.

Прежде всего он убедил Анжелику, что у нее отличные ноги, которые просто грешно скрывать под джинсами. Он был настолько убедителен, что девушка, хотя и не смирившись с соблазнительными вечерними нарядами, сменила свою привычную униформу на шпильки и мини, иногда даже вызывающие. Собственно, к радости окружающих – видеть рядом очаровательную девушку куда приятнее, чем серое безобразие, пол которого определяется в основном отметкой в паспорте.

И главное, парню этому удалось убедить Анжелику в ее неотразимости. В этом его мнении, несомненно, достаточно важную роль сыграла банальная влюбленность, однако девушка поверила, прониклась и расцвела. На самом деле ее никак нельзя было назвать красавицей, по крайней мере если следовать общепринятым канонам красоты, но она была более чем симпатичной, и теперь, когда серая мышка ушла в прошлое, от поклонников не было отбоя.

Еще до своего появления в «Арене» Лика уверенно двигалась по карьерной лестнице, став неплохим переводчиком. Какое-то время она даже видела себя на литературном поприще и в преддверии этого светлого будущего научилась неплохо разбираться в компьютерах.

Попутно, поддерживая собственные представления о неотразимости, она решила заняться спортом. Правда, для серьезных занятий профессиональными видами она была уже стара, всякие новомодные шейпинги, калланетики и аэробики ее не привлекали, и проблему выбора она решила кардинально, записавшись в секцию карате. Нельзя сказать, что она преуспела там, где обучение следует начинать с детского возраста, но определенные навыки приобрела, а впоследствии закрепила и развила их в «Арене».

Правда, изящество и хрупкость фигуры она при этом утратила безвозвратно, теперь ее тело представляло собой великолепный набор мышц, у некоторых мужчин даже вызывающий мистический ужас. Может быть, именно поэтому она до сих пор была одинока, хотя в ее жизнь время от времени входил какой-нибудь мужчина. Долго они не задерживались – мало кто из мужиков способен выносить рядом женщину, мало того что умную и красивую, так еще и физически сильнее себя. Но надежды найти того, единственного, она не теряла. Правда, один из наиболее перспективных кандидатов был безнадежно женат на красивой длинноногой дуре…

Вот и сейчас она ждала гостя, в связи с чем домашний халат сменился весьма экстравагантным прикидом, огненно-рыжие волосы были особо тщательно уложены, а макияж был именно таким, какой нужен для романтического ужина, тем более что ужин этот, весьма вероятно, плавно перетечет в завтрак. А поскольку время до прихода гостя еще оставалось, Лика сидела возле компьютера, шаря по интернету в поисках последних новостей.

Звонок в дверь оторвал ее от чтения, но не заставил встать с кресла. Лишь рука с длинными ногтями двинула мышку, включая изображение с вмонтированной над дверью web-камеры. Эта игрушка была установлена одним из предыдущих ухажеров Лики, за что она была ему искренне благодарна. Она вообще умела быть благодарной и доброжелательной, и поэтому расставалась с парнями легко, не наживая себе врагов и сохраняя с бывшими любовниками теплые дружеские отношения.

В углу экрана зажегся прямоугольник, на котором высветилась лестничная площадка. Лика вздрогнула и напряженно уставилась на экран.

У двери стояли трое. Качество камеры было не слишком высоким, а освещение в подъезде – дерьмовым, как всегда, какая-то сволочь вывернула лампочку, и лестничный пролет почти тонул во тьме. Но она была уверена, что там, в полумраке, есть кто-то еще, и скорее всего не один.

Она внимательно рассматривала незваных гостей, не слишком беспокоясь за собственную безопасность. Тяжелая железная дверь – достаточно надежная защита для одинокой женщины. Даже если женщина эта в остальном беззащитна. А Лика таковой не являлась, и пару раз пьяным придуркам, возжелавшим любви в темном переулке, приходилось в этом убеждаться.

Женский взгляд сразу выхватил то, что мужчины отметили бы, возможно, в последнюю очередь. Троица перед дверью была… одинаковая. Одинаковая одежда – короткие куртки, почему-то белые брюки, черные вязаные шапки. Слишком все это было идентично, чтобы списать на случайность. И слишком подозрительно.

Вообще, на душе у нее было неспокойно. И на работе творилось что-то не слишком правильное. Ровно пять дней назад Штерн вдруг заявил, что, поскольку капитан укатил за бугор, смысла в хождении на работу он не видит и всем предоставляется двухнедельный отпуск. Видимо, она узнала эту новость одной из последних, поскольку ни Стаса, ни Игната, ни Наташки в тот день она вообще не видела.

Конечно, спорить было грех – как бы там ни было, а недельку не вставать рано утром, позволяя себе понежиться в постели подольше, – это всегда приятно, особенно когда это оплачивается в прежнем размере. Она и не спорила. Только потом, на третий или четвертый день ее стали посещать сомнения. Вообще говоря, Штерн так себя не вел – мало ли, что непосредственной работы нет, всегда остаются тренировки, работа над моделями матриц, да мало ли еще что.

Она позвонила коллегам, но никого не застала дома. Причем телефон у Стаса с Наташей вообще не отвечал, даже ночью. Лика даже решила при случае выразить им свою обиду – это немножко свинство, куда-то уехать и даже ее не предупредить. Команда они или как?

В общем, и неожиданный отпуск, и молчание друзей – все это могло иметь вполне приличное и логичное объяснение, но какой-то неприятный осадок в душе все-таки образовался. Девушка впервые за пару-тройку последних лет вдруг почувствовала себя брошенной и никому не нужной.

И вот сейчас оказалось, что она кому-то потребовалась. И эти «кто-то» ей определенно не нравились.

– Не буду я вам открывать, мальчики, – сказала она вслух самой себе. – Гуляйте себе.

Мальчики гулять явно не собирались. Один из них достал какой-то массивный предмет, и…

Анжелика вскочила с кресла, чуть не на лету скинула туфли, мешавшие двигаться быстро, и бросилась к шкафу, где лежала Женькина глупость – видеокамера. Когда он притащил ей этот «подарок», она только посмеялась над зарождающейся паранойей. Теперь она так не думала, более того, она была в панике. Поскольку странная троица на лестничной площадке резала дверь ацетиленовой горелкой. Конечно, все не так просто, и насыпная дверь будет держаться долго, но рано или поздно металл уступит напору огня.

Сейчас ее не интересовали вопросы, откуда у шпаны – если, конечно, это была шпана – мог взяться резак. Факт был налицо, и группа до странности одинаковых людей намеревалась проникнуть в ее квартиру. Оружия у нее, разумеется, не было. И потому, что бывшая страна Советов еще недоросла до свободной продажи огнестрельного оружия, и потому, что годы, проведенные в «Арене», внушили ей более чем достаточно веры в собственные силы. Почему-то она была убеждена, что именно сейчас этих сил запросто может и не хватить.