Драконьи когти - Денис Кащеев

Александра

Невзирая на царившую на потайной лестнице непроглядную тьму, вниз Александра слетела, перепрыгивая через две ступеньки – приходилось, правда, страховаться, скользя рукой по металлическому поручню перил, – путь до входа в Большой Зал преодолела едва ли не бегом, но в проеме арки резко остановилась и замерла, привалившись плечом к стене и сложив руки на груди. А куда она, собственно, так спешит? Что собирается делать?

И нужно ли вообще что-то делать, тем более – немедленно?

Почему бы, в самом деле, не испить безропотно зелья из поднесенной чары и не уснуть, вверив свою судьбу в руки всеблагого космоса и графини Анны? Или уж, если так претит жалкая беспомощность, сонное вино отвергнуть и дождаться визита мачехи, бодрствуя, своей волей? А потом обменять бесценную информацию о Драконьем Угле и верную рыцарскую службу на место вблизи трона – почему нет? Тем более что на троне том – дражайшая сестрица Лу?

Лу – узурпаторша. Даже дважды узурпаторша, если считать Королевство.

Александра отыскала в зале глазами Елену: та вышла из-за стола и теперь стояла в проходе, что-то живо обсуждая с Виктором и Октавианом, воспользовавшимся поводом выбраться из-за черной скатерти. Эдуарда слегка покачивало – едва ли от усталости, скорее, от вина, тогда как по юному рыцарю вовсе было не заметно, что он пил хмельное, Елена также держалась на ногах твердо, хотя и выглядела несколько раскрасневшейся – что, впрочем, легко можно было списать на царившую в зале духоту.

С нами поступили несправедливо, девочка. С обеими – с тобой и со мной. Нас лишили отцовского наследства – и так просто мы им этого не оставим. Не должны оставить.

А точно ли – не должны?

Итак, на одной чаше весов у нас – вероятная королевская милость, почти наверняка – титул (Луиза непременно пожелает загладить вину со злосчастным виконтством). Она же у нас милая и отзывчивая, Луиза была, по крайней мере, такая раньше. Точно была. «Седло», вон, ее сберегла – как сказал старый Тим, вопреки воле графини, что уже само по себе немалый подвиг. За одно это ей можно многое простить.

На другой чаше – Елена с ее притязаниями и надеждами. Без Александры на успех у нее нет никаких шансов. Иной вопрос – есть ли они у нее с Александрой? А так, глядишь, удастся и для девочки выхлопотать какой-никакой титул. Баронство – это уж наверняка. Согласитесь, немало для скромной студентки риторской школы… Ничто – для принцессы крови.

Да и рискнет ли графиня оставить в живых претендентку на престол, занимаемый ее родной дочерью? Не факт, не факт…

Вот только что до того ей, Александре?

Ей, может, и ничего, а вот Виктору… – она перевела взгляд на сына. Тот как раз что-то увлеченно рассказывал Елене, активно помогая себе руками и едва не пританцовывая. – Мальчик влюблен, к тому же, находится в том возрасте, когда юношеский максимализм легко заглушает любые доводы разума. Он не отступится от задуманного – какой бы авантюрой это не выглядело – и не поймет того, кто отступился. Кто бы это ни был.

И вот это уже аргумент.

К тому же, прознав про «драконьи когти», графиня наверняка пожелает наложить на них свою загребущую лапу. Кортик Эдуарда она давно почитает своим, оружие покойного принца сочтет законным трофеем…

А вот это уже дудки! «Драконьи когти» – ее и только ее! В конце концов, она – драконья кровь, пусть и излившаяся своевольно из тела Владыки!

– Прощения просим, миледи…

Вздрогнув, Александра обернулась: в коридоре за ее спиной стояли трое слуг. Двое тащили какие-то матерчатые тюки, третий нес под мышкой небольшой пузатый бочонок. Пройти в зал, не задев ее, им было бы весьма затруднительно.

– Что это еще такое? – хмуро спросила она, недовольная, что прервали ее размышления.

– Господин мажордом велел принести сюда, – с поклоном проговорил слуга, стоящий впереди прочих. – Приличествующее благородным рыцарям платье, а также лучшее вино из личных запасов господина мажордома.

– Заносите, – кивнула Александра, посторонившись. – Тряпки свалите у входа, вино поставьте куда-нибудь, мы сами разольем его по кубкам.

– Как будет угодно миледи, – вновь поклонился слуга.

– Вы свободны, – бросила Александра, когда тюки, как и было велено, легли на пол, а бочонок гордо взгромоздился на стол.

Слуги удалились.

– Ты тоже, – повернулась она к лакею, шагнувшему, было, к бочонку. Тот продемонстрировал ей сливной краник, который собирался вкрутить в отверстие в днище. – Вон, я сказала! – рявкнула Александра.

Торопливо закивав, лакей положил краник на стол и, с завидной прытью двигаясь спиной вперед, покинул Большой Зал.

Александра огляделась: теперь вокруг нее были лишь свои, и все они смотрели на нее – с испугом, смешанным с любопытством.

Несколько секунд она продолжала стоять, борясь с последними сомнениями, затем, решившись, выдернула из кобуры разрядник и от бедра выстрелила в дарованный бочонок, отрезая пути к отступлению. Рубиновые брызги фонтаном разлетелись в стороны, основательно залив белую тунику не успевшей отшатнуться Юлии.