Нас здесь не было. Холодный мир - Олег Здрав

Повторяю опыт ещё несколько раз +1(2), защита растёт +1 (3).

На четвертой попытке халява заканчивается:

Вы получили повреждение Ожог. Жизнь — 40. Отравление проигнорировано.

Это же так мало! И рунная настойка ещё осталась, и даже время не вышло. В последний момент меня осеняет, разбрызгиваю раствор прямо на себя.

Вы улучшили характеристики экипировки.

Доспехи Легендарного Неудачника (предметов 9/9) Добавлено: Защита Разума +9(1). Защита от эфирных атак +9(1) Общение с духами +1(0).

Все характеристики визуально снижены на 90 %.

Мастер-Артефактор Сокрытого +2(7)

Опыт +100(4870/5800)

— Начальник, ты про оружие не забыл? — не отрываясь от карт, бросает дельное замечание бес.

И как я мог упустить этот момент? Последняя капля падает на лезвие самозатачивающегося ножа — более серьёзного под рукой ничего нет. Время вышло.

Вы получили Душевный нож 1 ур. Урон 5. Урон Духам 1. Следующий уровень 0/5.

Артефактор +1(17)

— Задушу, мышь позорная, опять жульничаешь! — похоже Хома в карты Собеса обул, в очередной раз.

— Что за разборки на корабле? Проиграл — отрабатывай. Не умеешь играть — не садись на стол. И вообще, что за манера сидеть на столе — люди с него потом кушают.

— Не мог я с восьмью козырями всего шесть взяток взять — жулик он.

— На что играли? Опять тебе шамана кормить или пол подметать?

— Никогда рожденный в Инферно не будет подметать полы!

— Можно подумать у гоблинов ты не этим занимался?

— Невежда, у грязерожденных убирать в шатре — страшное оскорбление для духов предков. Поэтому я никогда не опускался до такого позора.

— Ты же умный бес, ты должен понимать, что у нас, у людей, священная чистота в доме — является знаком божественного расположения. И тот, кто наводит порядок и чистоту — тот получает +1 к карме.

— Никогда не слышал про карму. А у меня она точно есть?

— Не сомневайся. Делай уборку на сове… совести у тебя точно нет. Поэтому просто делай свою работу хорошо и тебе воздастся, — и чтобы закончить на сильной ноте, меняю тему — Собес, а чем ты вообще у гоблинов занимался? На кой черт ты сдался шаману?

— Я много чего умею, — тут же надул щёки хвостатый, — могу шпионить, депеши таскать, могу добычу загонять или песни петь перед сном, Гнылх очень любил — бессонница мучила.

— Набор толкового беса. То есть — бестолковый набор. А шпионил за кем? За соседними стойбищами. Чтобы самок гоблинских выкрасть?

— Это само собой. Ещё за эльфами следил, за выдрогадами — вдруг полезут. Знаешь, какие они опасные, эти выдрогниды.

— Да чёрт с ними, с выдроблохами — что ты про эльфов сказал?

Где ты с ними встречался?

— Летнее стойбище всего в двух днях хотьбы от их Противно-отвратногоо леса.

— Почему Противно-отвратный? Неужели они того…?

— Не знаю, о чем ты подумал, противный — потому что чистый весь. Что может быть неприятнее для гоблина — даже лес испохабили! Порядок и чистота — что может быть отвратнее для гоблина?

— Кроме деревьев в этом лесу есть что-нибудь интересное?

— Кто ж его знает! Внутрь я не забирался, стража всюду, Ловушки и сигналки за каждым кустом — даже духам не проскочить незамеченными.

Словить зачарованную стрелу — легче легкого, как две пиявки за один раз проглотить. Много ли мне надо для развоплощения?

— И что же эльфы охраняют с таким усердием? Наверняка, что-то ценное, дорогое, уникальное? — Вижу, Хома уже навострил круглые уши, проникся важностью момента и перестал дразнить беса, строя ему рожки.

— Эльфы — они больные на голову с рождения. Нет там ничего ценного, иначе гоблинские шаманы совместный поход организовали и сожгли бы этот противный лес, после того как выгребли всё золото и каменья. Только нет там ничего — святилище дурацкое, да храм эльфийский, где растения новые создают. Садовники длинноухие — откуда у них злато-серебро?

— Скажи, ты случайно эльфийским языком не владеешь?

— Гнылх знает немного, я же глупостями голову не забиваю. У меня голова — чтобы кушать.

— Тогда другой вопрос — как далеко летнее стойбище отсюда?

— Выбрось из головы эту идею. Неделя пути туда, ещё два дня до границы леса, сутки на поиски плюс обратный путь.

— Ты лучше ответь — эльфы там остались?

— В виде сосулек. Они к морозам не привычные, костры и печки не признают, греются за счет магии деревьев. Но в такой мороз — это, как мертвому бородавочнику лечебная пиявка — не поможет.

— Уговорил, красноречивый, идём вместе.

— ААААА!!! Мы так не договаривались — на верную смерть не подписывался, я на морозе долго не протяну.

— Ты же бестелесный — какая тебе разница, мороз или жара?

— Так да не так. Поскольку живого вокруг ничего нет, то и насыщенность энергии вокруг нулевая. Поскольку я не полный ноль, то меня энтропия получается ниже, чем у окружающего пространства, в следствие происходит выравнивание потенциалов, и из меня начинает вытягиваться жизненная сила.

— Ты где таких умных слов нахватался? — поражен я до глубины души, не поняв и половины сказанного.

— Предыдущий работодатель был не чета пропойце Гнылху. Порядочный, честный ученый, меценат и поэт, и плюс ко всему выдающийся некромант.

— И что с ним стало?

— То, что обычно и происходит — демоны сожрали. Ошибся с заклинанием. Утешает, что не его одного съели, но и полгорода в придачу. Достойная смерть — не то, что у Гнылха.

Я чуть не поперхнулся:

— Дык, он же ещё не умер?

— Ай, не будет спорить по пустякам. Если существо жрет самогон круглые сутки — то разве это признак, что оно живое?

Вспомнив соседа дядю Васю, чуть было не согласился:

— Пока есть надежда — человек жив!

— Люди — исключение из всех нормальных правил. Поскольку живёте в выдуманном мире, а не в настоящем. Только у вас существует редкое психическое заболевание мозга — мечтать о недостижимом, и находить удовольствие в бессмысленном движении к неосуществимому!

— Хватит мусолить сфероконниного лося. Давай по существу. Что тебе надо для нормального самочувствия на морозе?

— Мана нужна. Минимум 2–3 ед. в сутки. Лучше четыре ед.

— И всё? Думаю, что манны у меня хватит.

— И как ты себе это представляешь? Раздеваться на морозе будешь, чтобы я тебя укусил? Налепил себе доспехи с защитой, а о бедном голодном бесе подумать забыл? Не прокушу я тебя теперь.