Модератор реальности - Игорь Абакумов

Ее мозг не успел среагировать на то, что она там увидела, и палец, отрабатывая посланную ранее команду, нажал на кнопку. Выплеснувшийся из телефона высокочастотный треск, проколов барабанную перепонку, холодной иглой ввинтился куда-то в мозжечок. Прежде чем радужные круги окончательно погасили свет в ее глазах, Ирина успела выхватить из сгущающейся темноты безвольно развалившегося в кресле сына, валяющийся на полу мобильник и возникающую на экране монитора надпись: «Пересчет map#1837».

14.48. Среда, 11 мая 1988 г., г. Ленинград, Пулковские высоты, map #1853

Димон окинул переодевшегося в милицейскую форму Славу придирчивым взором.

– Сойдеть. – Он подобрал с бетона ворох одежды, своей и друга, забросил его на заднее сиденье УАЗика и открыл водительскую дверь. – Поехали. Сегодня я поведу.

Вячеслав медленно сел на балку. Димон заметил маневр товарища, только устроившись на водительском месте.

– Эй, ты чего? Поехали.

– А куда, собственно?

Димка проворчал что-то себе под нос, вылез из машины и опустился рядом с Кротковым на бетон.

– Что-то ты совсем расклеился, брат. Я тебе вот что скажу. – Он приобнял Славу за плечо. – В стратегическом плане дела, конечно, не сахар. Да, мальчишку твоего мы спасти не успели. Но есть у меня стойкое подозрение, что все не так безнадежно, як кажется на перший догляд.

– О чем это ты? – Слава безучастно рассматривал далекие развалины города.

– А вот о чем. – Димка вскочил и подобрал с земли кусок арматуры.

Он чуть наклонился и начал вычерчивать в пыли какие-то знаки. Закончив, указал на них пальцем:

– Это, по-твоему, что?

Вячеслав скользнул взглядом по надписям.

– Три диффура, описывающих движение гироскопа.

– Можешь дописать четвертое?

– Конечно, могу. Ты забыл, что я помню все, что когда-либо видел?

Димка ухмыльнулся.

– А ты забыл, что я тоже ничего не забываю?

– Ну, и к чему это все? – Слава смотрел на друга непонимающе.

– А вот к чему. – Димка снова сел и отряхнул руки. – Насколько я понимаю в колбасных обрезках, устранение причины влечет за собой соответствующее устранение будущих последствий, причиной этой вызываемых. Как завернул, а?

Димка сделал паузу, с хитрой ухмылкой глядя на товарища.

– А причина нашей памяти, насколько я понимаю, – твой пацан. – Он хлопнул в ладони и чуть развел в стороны руки. – Оп-ля!

Слава вскочил на ноги.

– Черт! – Он крутанулся на месте и шлепнул себя по лбу. – Бляха муха! Ну, и идиот же я!

– Вот. – Димон поднялся с гордым видом и степенно отряхнул брюки. – И, хотя самокритичность твоя чрезмерна, суть ты уловил верно.

Кротков бросился к машине.

– Значит, он жив! Поехали назад.

– Осади-ка чуток. – Димка не тронулся с места. – Парнишка, я думаю, все ж таки умер. Есть у меня на энтот счет некоторые соображения тож. Но не в этом суть. Кажется мне, что тактически для нас сейчас самое важное – оторваться от этого лысого потроха и взять тайм-аут на «немножко подумать». А потому ехать надоть в другую сторону.

Базов кивнул на юг.

– И подальше. Чего-то мне вдруг захотелось Андрюху повидать, Деда, ну, и остальных тоже. Можть, помочь чем…

Слава в раздумье закусил губу.

– Может, ты и прав… – Кротков кивнул на водительскую дверь. – Поведешь, значит?

15.07. Среда, 11 мая 1988 г., г. Ленинград, Пулковское шоссе, map #1836

Новенькая белая «девятка» взлетела на гребень холма и, вильнув к обочине, резко остановилась.

– Благодарю вас. – Сержант милиции протянул водителю две разноцветные купюры. – Пятнадцать рублей, как договаривались. Порядок?

Водитель, схватив деньги, кивнул.

– Всего доброго. – Сержант вышел из машины. – Счастливого пути.

«Девятка» рванула с места, заставив проезжающий мимо грузовик чуть вильнуть влево и обиженно загудеть.

Милиционер, прищурившись, поднял лицо к солнцу, снял фуражку и вытер высокий лоб извлеченным из кармана кителя платком.

– Да что ж так жарко-то!..

Он ступил на тропинку, рассекающую небольшую полосу деревьев у шоссе, дошел до ее середины и остановился. Оглянувшись по сторонам, сделал шаг с дорожки и исчез между двух кустов.

Небольшая команда рабочих муравьев, тащивших в муравейник огромную гусеницу, недоуменно остановила свое шествие, обнаружив вокруг себя вместо привычных зарослей травы неприятную каменистую пустошь. А вместо протоптанной миллионами лапок тропы – неимоверной высоты стену валяющейся бетонной балки.

11.49. Пятница, 14 мая 2010 г., г. Санкт-Петербург, ул. Гатчинская, map #1837

Сергей решительно встал.

– Координатора придется поменять.

Ирина проводила сына взглядом и, решившись, добавила в салат еще одну ложку сметаны. Перемешав получившееся блюдо, попробовала и удовлетворенно кивнула.

– Сере-ожка! – Ирина отправила в рот еще одну ложку. – Иди сюда, а то я одна все съем. Есть хочу – не могу как.

Проснувшийся зверский аппетит она уже списала на последствия пережитого стресса. Оказаться снова в знакомой обстановке и не сомневаться более в собственном душевном здоровье было чертовски приятно.

– Ну?! Сережка!

Ирина достала из ящика еще один прибор, взяла миску с салатом в руки и вышла с кухни.

– Бери ложку.

Сергей не откликнулся, погруженный в манипуляции с мышью компьютера.

– Опять что-то не так? – Ирина встала за спиной сына и поставила салатницу на стол.

– Ничего не понимаю… – пробормотал Сергей, не оборачиваясь. – Бред какой-то.

Он бросил мышь и откинулся на спинку кресла. Ирина окинула взором экран монитора и ничего не поняла.

– Программа была установлена на этом компе. – Сергей встревожено поднял глаза на мать. – А теперь выходит, что она крутится на каком-то удаленном сервере, и я никак не могу ее остановить.

Ира помотала головой.

– А три волшебные кнопки?

– Да даже если выдернуть шнур из розетки… – Сережка устало опустил руки. – Даже если разворотить системный блок… Это будет означать только то, что мы потеряем доступ к проге. А она будет себе продолжать крутиться… Где-то там, незнамо где.

Ирина опустилась на кушетку.

– А?..

– А Вячеслав Соломоныч так и будет подключен к ней…

Мать и сын посмотрели друг другу в глаза и одновременно встали.

– В клинику!